– Дай мне денег на кофе, что тебе стоит, – просил замерзший мужчина у жены, но так ничего и не получил

В тот день я возвращалась из небольшого городка, куда ездила на переговоры. До поезда оставалось около часа, и я устроилась в зале ожидания со стаканчиком кофе. Народу было немного. Моё внимание привлекла пара напротив.

Женщина, на вид лет сорока, листала ленту в телефоне. Рядом с ней сидел мужчина в потертой куртке. Он был старше, с нездоровым румянцем на щеках и постоянно теребил в руках шапку.

– Марин, ну дай хоть полтинник, – настойчиво начал он, покосившись на автомат с кофе в углу. – Прямо сил нет, продрог.

Женщина, даже не шевельнувшись, сухо бросила:

– Сиди уже. Дома напьешься.

– Ну Марин, правда замерз. Вон, люди берут, я погреюсь хоть, – не унимался он, кивая в сторону автомата.

– Сто раз тебе говорила – никаких перекусов на вокзалах. Денег не дам.

Мужчина тяжело вздохнул и замолчал на минуту, но потом снова заерзал:

– Так это ж не перекус, это согреться. Ну что тебе стоит? Моя же премия, между прочим, на карте.

– Твоя премия? А за квартиру кто платил в этом месяце? Я. А кредит за твою машину? Тоже я. Ты свою премию еще в том году прокурил. Сиди и не позорь меня при людях.

Он сжался, словно его ударили, и уставился в пол. Я отвернулась, будто была занята своим рюкзаком. Мне стало не по себе.

Я невольно задумалась о нас с Димой. У нас общий бюджет, но это скорее условность. Мы никогда не пилили друг друга: «Это моё, это твоё». Если ему нужно было на какую-то свою мелочь – он просто брал из общей стопки или говорил мне. Я могла сделать то же самое. Иногда он покупал мне цветы просто так, с зарплаты, и я не спрашивала, сколько именно он потратил. Это было естественно.

А тут… Смотреть на это было больно. Он просил свои же кровные, как подаяние, а она смотрела на него с таким презрением, словно он был пустым местом. Зачем они вообще вместе? Ради чувства власти? Чтобы было кого пилить и кого унижать, доказывая себе собственную значимость? А он терпит. Молча, сжавшись в комок на вокзальной скамейке.

Я представила своего Диму в такой ситуации. У меня внутри всё похолодело от этой картинки. Неужели можно любить человека и при этом забирать у него всё, оставляя с протянутой рукой за чашку паршивого кофе?

Допив остывший напиток, я пошла к своей платформе. Когда я проходила мимо них, Марина как раз встала и, бросив мужчине короткое «Пошли, не отставай», направилась к выходу. Он покорно поплелся за ней, как нашкодивший пес.

В поезде я долго не могла успокоиться. Мне хотелось позвонить Диме, услышать его голос. Я набрала номер. Он ответил не сразу, голос был сонный и немного хриплый.

– Привет, зай. Ты где? – спросил он.

– В поезде уже, через три часа буду, – ответила я. И вдруг, сама не ожидая от себя, ляпнула: – Дим, а представь, если бы я у тебя всю зарплату забирала, а ты бы у меня потом на кофе просил?

Наступила пауза. Я уже пожалела о своем вопросе. А потом он рассмеялся.

– Олюнь, ты чего? – сквозь смех спросил он. – Во-первых, ты у меня и так всё забрала, вместе с сердцем. А во-вторых… – он сделал паузу, – ты бы просто купила этот кофе сама, вдвоем бы его и выпили. Зачем мне кофе без тебя?

Я улыбнулась и посмотрела в темное окно, за которым проплывали огни станций. Наверное, дело не в общем бюджете и не в том, кто сколько зарабатывает. Дело в том, что для одного человека «кофе» – это пытка и унижение, а для другого – просто повод выпить его вместе.