Бывший муж требует, чтобы наш сын называл мамой его новую сожительницу, иначе не будет с ним общаться

Все это произошло так внезапно, что у меня до сих пор голова идет кругом. Мой бывший супруг теперь полностью игнорирует нашего сына, и причина этого кажется мне полным безумием. Он потребовал, чтобы десятилетний Кирилл начал называть мамой его новую сожительницу, с которой они вместе всего около трех месяцев. 

У меня просто не укладывается в голове — как можно требовать такого от ребенка, у которого я, его родная мать, жива и всегда рядом? Это какая-то чудовищная несправедливость. Я долго ничего не знала о происходящем. Сын молчал. Он не подавал виду, что что-то случилось. 

Мы расстались с Артемом три года назад, но он всегда оставался для сына отцом: регулярно звонил, брал его на выходные, исправно помогал материально. У меня не было к нему претензий на этот счет. 

Кирилла всегда тянуло к папе, он с нетерпением ждал их встреч. Я была спокойна, видя, что мой бывший не превратился в чужого дядю, бросившего собственного ребенка. 

Личная жизнь Артема меня не занимала. У меня своих забот хватало. Сын тоже не упоминал, если у отца кто-то появлялся. Эта тема у нас просто не звучала. Недавно, вернувшись от отца, мальчик казался каким-то притихшим. На мой вопрос, что случилось, он лишь пожал плечами. 

— Просто устал сильно. Мы гуляли в парке. 

Я поверила. Мы с Кириллом обычно честны друг с другом, он редко что-то скрывает. Через неделю история повторилась. Он пришел из гостей хмурый, будто его обидели. Снова сказал, что просто утомился, но во мне зашевелилась тревога. 

Все открылось в субботу утром. Артем позвонил сыну. Их разговор был коротким. Когда Кирилл положил трубку, по его лицу потекли слезы. Меня будто обожгло. Он рыдал так горько, что сердце разрывалось. Я долго его обнимала, прежде чем он смог говорить выровненным голосом. Выяснилось, что у Артема теперь есть подруга, Анна. Они виделись с ней уже несколько раз. 

Мальчик не сказал о ней ничего дурного. Даже отметил, что та была с ним ласкова, угощала пирожными и однажды даже сделала замечание самому Артему, когда тот резко повысил на него голос. 

Тут я насторожилась. При чем здесь ее замечания? Оказалось, все дело в немыслимом требовании. 

— Папа хочет, чтобы я говорил Анне «мама». Я не стал. У меня же ты есть, — всхлипывая, произнес сын. 

Женщина, по его словам, лишь усмехнулась тогда и сказала отцу не давить на ребенка. Но на следующих выходных давление продолжилось. Артем снова вернулся к этой теме, обвинив Кирилла в неуважении к старшим. 

А сегодня тот просто позвонил и напрямую спросил: «Будешь ее называть мамой?» Услышав отрицательный ответ, холодно заявил, что не желает видеть такого неблагодарного и упрямого сына. 

У меня в глазах потемнело от ярости. Он совсем с ума сошел? Я тут же набрала его номер. 

— Ты в своем уме? Что ты несешь ребенку? 

Бывший был невозмутим. Он заявил, что Анна — его будущая супруга, а потому для сына было бы правильно признать в ней вторую мать. И пока тот не проявит «уважение», общения не будет. 

Тут я уже не сдержалась. Мы наговорили друг другу много тяжелых слов. А потом я села рядом с Кириллом и твердо сказала: 

— Ты никуда не поедешь, пока он не попросит у тебя прощения. Ты поступил честно. 

Мне пришлось потратить весь вечер, чтобы убедить его: он не сделал ничего плохого, его чувства важны и оберегать память о нашей семье — не преступление. Сейчас он вроде уснул, но я вижу, как ему больно. 

Очень хочется верить, что Артем одумается и найдет в себе силы извиниться перед сыном. Потому что мальчик его по-прежнему любит, и это предательство ранит его глубоко. Но я больше не позволю никому ломать внутренний мир моего ребенка.