Бывшая жена отправила детей жить ко мне, хотя по решению суда они должны были остаться с ней

Пять лет прошло с тех пор, как наша семья раскололась. Мирно, без дележа имущества. Квартиру я оставил Лере и детям — Саше и Маше. Забрал только свой старенький внедорожник. Помогаю исправно, хоть и не по бумажке, а по совести. Для нашего городка в двухстах километрах от Северной столицы мои переводы — деньги немалые. 

Я не лез в их жизнь, не требовал отчетов о каждой копейке. Но чем старше становился сын, тем чаще я ловил себя на мысли, что многое упускаю. 

Началось с секции. Сашка грезил бассейном, мечтал стать пловцом. Три месяца отходил — и всё. Врач нашел какие-то проблемы со спиной, запретил нагрузки. А может, дело в том, что в двенадцать лет при его-то росте вес уже перевалил за полцентнера? Нужна была дисциплина, движение! Но Лера записала его в шахматный клуб. Ребенок, который едва высиживает пять минут за уроком! Предлагал свою помощь — отмахнулась. Я нашел специалиста в областном центре. Тот развел руками: умеренные занятия, правильное питание. Мать проигнорировала все рекомендации. 

С дочкой та же песня. Кружки, гаджеты, поездки — всегда на мне. Но право голоса имела только она. Маша мечтала о художественной школе, а ее определили на вокал. Потому что студия — через дорогу, не надо возить. 

Дети, чувствуя эту фальшь, потянулись ко мне. А у Леры нервы сдавали всё чаще. Как-то Маша прислала голосовое: в нем мать кричала на нее, употребляя грубые слова. Я не выдержал, встрял. Снова стал виноватым — якобы настраиваю их против нее. 

Пятница. Устроили пикник перед телевизором. Суббота — в лес за грибами. А к воскресному вечеру стало ясно: назад дороги нет. Лера хладнокровно попросила меня забрать остальные их вещи. Оказалось, она собралась в Питер на какие-то полугодовые курсы, а потом и на работу. Возвращаться планировала лишь изредка. Квартиру присмотрит ее подруга. 

У меня земля ушла из-под ног. Дети же, наоборот, оживились. Устали от ее вечного недовольства. 

А что мне делать? Я работаю удаленно, но с утра до ночи. Моя мама далеко. Есть знакомая, Ольга, но серьезных планов у нас нет, и подкидывать ей подростков я не смею. Неделю продержаться можно, но постоянно? Дети, слава богу, не беспомощные. Разогреть обед, загрузить стиралку, бутерброд сделать — справляются. Пока живем на супах из пакетов и пельменях. Готовить полноценно сил нет. 

Во вторник раздался звонок – опека. Она их уведомила официально! В нашем старом судебном решении прописано, что дети живут с матерью. Ко мне приехала женщина с бумагой — подтвердить факт передачи мне несовершеннолетних.

Выходит, она просто сбросила с себя все обязательства? У опеки рычагов нет. Мой выбор — либо оформлять всё официально на себя, либо бороться за то, чтобы их… не было. А как заставить ее быть матерью? Мне предложили идти в суд: установить проживание со мной, вытребовать с нее выплаты. А уж если платить не станет — тогда и меры принимать. 

В конце неделя она примчалась, чтобы забрать детей на два дня. Я не сдержался, сорвался. 

— А что, если я просто закрою дверь и уеду? — спросил я. — Что тогда будешь делать? 

Ребята, услышав это, устроили истерику. Саша кричал, что вызовет полицию. В их глазах читался животный страх. Я понял, что ломаю им жизнь своей принципиальностью. Я мог бы тоже поставить ультиматум. Но что это даст?