Брат с золовкой продавали вещи и продукты, которые я покупала для новорожденного племянника

Я сдержала вздох, увидев на пороге Анну. За три года, что мой брат был с ней, я ещё не испытывала к ней такого раздражения.

Они поженились внезапно, когда Кирилл был на последнем курсе. Анна, которая была младше его на два года, тогда подрабатывала официанткой. Он привёл её домой уже с кольцом на пальце.

Сначала они ютились в съёмной комнатке. Брат взвалил на себя учёбу и две работы. Анна же оставила своё кафе и погрузилась в домашние хлопоты, которые, как мне казалось, занимали у неё не так много времени. Мы с мамой молча наблюдали за этой неравной ношей. Помощь деньгами казалась нам самым логичным выходом. Мы отсылали им суммы, которые для самих были ощутимы.

Всё перевернулось, когда Анна сообщила о беременности. Мы решили, что теперь будем покупать только конкретные вещи для ребёнка. Когда я приехала к ним, чтобы сказать об этом, атмосфера накалилась сразу.

— Значит, с этого месяца переводов не будет, — осторожно начала я. — Но мы готовы купить всё необходимое для малыша.

— Внезапная щедрость? — Кирилл смерил меня холодным взглядом.

— Просто мы хотим быть уверены, что помощь дойдёт до цели, — не удержалась я.

— А, понимаю! — Анна вскинула голову. — Вы нас в ресторане видели? Один раз за полгода позволили себе ужин, и сразу воровство!

С той минуты между нами выросла стена. Они не позвали нас на выписку из роддома. Когда я набрала брата, он ответил сухо:

— Анна сама решала, кого звать. Ей было нелегко.

— А наши чувства? Мы же помогаем!

— Кто просил? — его голос прозвучал отстранённо. — Кстати, если хотите купить что-то — есть список.

Список пришёл огромный: подгузники, смеси, одежда — всё в двойном объёме. Я купила всё, что просили, и привезла. Анна открыла дверь, взяла пакеты, даже не приглашая войти.

— Можно увидеть малыша? — спросила я.

— Он срыгнул, я переодеваю, — ответила она и закрыла дверь перед моим лицом.

Через две недели Кирилл позвонил снова: «Кончилось всё. Ты ведь обещала поддерживать?». Я купила ещё. Но, видя, что запросы повторяются с пугающей регулярностью, набрала брата.

— Кирилл, ребёнок физически не может столько съесть. Что происходит?

Он помолчал, затем равнодушно бросил:

— Часть мы продаём. Деньги-то вы давать перестали. Нужно ведь на жизнь.

— Всё. Больше ничего не будет, — проговорила я. — Никакой помощи.

— Жадины, — коротко бросил он и положил трубку.

Больше они не звонили. Иногда я видела их фото в соцсетях: счастливые, обновки, кафе. И маленькое личико моего племянника, которого я, кажется, так никогда и не увижу.