- Больше я не буду к врачам обращаться, - мы с мужем не стали сидеть с его племянницей, а свекровь обиделась

Мы в то время не были расписаны с Вадиком. Мы жили вместе, у нас планы были пожениться, но заявление мы тогда еще не подали в ЗАГС.

Я не была знакома с родственниками Вадика. Я только его маму знала. Ольга Станиславовна мне показалась при знакомстве вполне нормальным и адекватным человеком.

В один вечер Вадик не один пришел домой. Он привел с собой девочку лет 7. Представил он ее Олесей.

- Она - моя племянница, - объяснил Вадик. - Мама моя в больницу попала, пролежит там с радикулитом несколько недель. У нее такое бывает. А пока что Олеся поживет у нас.

Я не стала прогонять ребенка, накормила девочку, спать уложила. А потом я задала все интересующие меня вопросы, касающиеся ребенка.

- Мама твоя в больнице, - сказала я. – но ты сам сказал, что Олеся – твоя племянница, а не сестра. Это значит, что у нее мама другая, а не Ольга Станиславовна.

 

Вадик и рассказал мне, что Олеся – дочь его младшей сестры. Но только девочка уже несколько лет живет с Ольгой Станиславовной.

- С отцом Олеси Ксюша рассталась несколько лет назад. И с тех пор она только год прожила вместе с дочкой. Потом у сестры появился возлюбленный в другом городе. К нему она и переехала. Ехать до туда 100 км нужно. Не повезу же я на ночь глядя девочку так далеко.

Я предложила Вадику позвонить Ксюше, предложить ей забрать ребенка. Не будем же мы 3 недели сидеть с Олесей. У нас свои планы, свой ритм жизни.

А самым главным было то, что мы не знали, чем кормить этого ребенка, есть ли на что-то аллергия у Олеси и так далее. Мы даже не знали, в какую школу девочка ходит. Вадик-то сам с племянницей толком не общался до этого момента.

Только не взяла Ксюша трубку. Она сначала не отвечала, а потом и вовсе заблокировала Вадика. Я тогда со своего телефона написала ей сообщение, сказала, что у нее есть ровно сутки, чтобы забрать Олесю.

 

- Иначе я буду вынуждена обратиться в органы опеки, сообщить о том, что ребенка бросили, оставили без присмотра, - так я закончила свое послание.

Ксюша примчалась на следующий день. Она была нервная, злая, потому что ее так неожиданно выдернули. Вадику она много гадостей наговорила. А потом она еще позвонила Ольге Станиславовне, ей высказала много нехорошего.

- Что у вас там происходит? – звонила нам свекровь. – Почему Ксюша нервная такая? Что она вообще в городе делает?

Мы не стали ничего тогда объяснять свекрови, попросили ее не волноваться и лечиться. А потом мы уже обещали все объяснить.

Через несколько недель Ольга Станиславовна выписалась из больницы. И тут же она примчалась к нам, стала спрашивать про Олесю.

Мы рассказали, что произошло, почему поступили так, а не иначе. И свекровь тут же стала возмущаться и даже угрожать нам.

- Больше я не буду к врачам обращаться! – сказала она. – Если на вас нельзя положиться, если вы за маленьким ребенком не смогли присмотреть, то о чем можно говорить? Я лучше буду сама лечиться, как я знаю, буду страдать, но не брошу ребенка.

Переубеждать свекровь в чем-либо мы не стали. Какой в этом смысл? Мы лишь еще раз озвучили ей то, что не позволим биологической матери уходить от воспитания и заботы о ребенке.

Ольга Станиславовна с нами полгода не разговаривала после того случая. Мы ее на нашу свадьбу звали, но она не пошла. Она даже не позвонила нам и не поздравила с этим событием.

Сейчас наши отношения наладились. И мы узнали, что Ольга Станиславовна внуку свою забрала, что она продолжает о ней заботиться.

- А Ксюша что? – спросил как-то муж. – Почему она не хочет ребенка к себе забрать? Она Олесю на мужика променять решила?

На эти вопросы у свекрови ответов не было. Она только глаза спрятала, а потом вообще разговор на другую тему перевела.

Мне кажется, что Ольга Станиславовна все прекрасно понимает. Но она не хочет портить отношения с дочерью, поэтому и потакает всем ее просьбам и капризам.

Плохо в этой ситуации лишь то, что Олеся без мамы растет. Не должно так быть, мне кажется. Если уже золовка родила, так пусть присматривает за дочкой. А то потом стыдно будет смотреть ребенку в глаза. Хотя, таким людям стыдно, как правило, не бывает за свои поступки.