– А можно, я ещё к вам приеду? – спросил неродной внук, который стал не нужен матери и отцу

Я всегда понимала, что мой сын Алексей человек упрямый. Когда он твердо решил жениться на Кристине, спорить было бесполезно. Девушка эта мне с первого взгляда не приглянулась. В ней чувствовалась какая-то фальшь, умение подстроиться, а её радушие казалось мне слишком уж выгодно рассчитанным. Хозяйка из неё была никудышная, а её сын от первого брака, Саша, сразу стал для меня камнем преткновения. 

— Я своих будущих внуков нянчить буду, а не чужих детей, — говорила я сыну напрямик. — Пусть мальчик и хороший, но он мне не родной. 

— Хорошо, мам, не переживай, — отмахивался Алексей. — Мы как-нибудь сами. 

Через год после их свадьбы родился Ваня. Вот он-то и стал светом в окошке. Я души в нём не чаяла, готова была днями сидеть с ним. Даже к Кристине стала относиться чуть терпимее, хотя её привычка запускать дом и вечную суету вокруг детей я всё равно осуждала. 

— Они же маленькие, им положено шуметь, — защищал жену мой сын. 

Его защита длилась недолго. Через четыре года Алексей собрал чемодан и объявил, что устал от бесхозяйственной жены. Вернулся ко мне, но ненадолго — вскоре нашёл себе другую, Ирину. Алименты платил исправно, а вот видеться с Ваней почти не стремился. 

— Ты развёлся с женой, а не с ребёнком, — пыталась я его вразумить. — Мальчику отец нужен. 

— Мама, у меня дела, с Ирой квартиру обустраиваем, — слышала я в ответ. — Не придумывай проблемы.

Разговоры эти были пустыми. Чтобы как-то заполнить внуку пустоту, я забирала его к себе часто. Кормила пирожками, водила в парк, покупала новые куртки. Меня каждый раз резало по сердцу, когда он появлялся на пороге в потрёпанных, явно не по размеру вещах. 

— А это чья кофта? — спрашивала я, помогая ему раздеться. 

— Сашина старая, — простодушно отвечал Ваня. — Он вырос, и мне многое перешло. Обувь тоже. А вот игрушки у нас общие, только их мало. 

— А мама тебе новое не покупает? 

— Редко. Говорит, денег нет. А из вкусного она нам варит макарошки с сосисками, я люблю. А Саше она свою еду не даёт. 

— Какую «свою»? 

— Ей разные дяди на машине привозят суши и крылышки в коробочках, — объяснял внук. — Она говорит, это взрослая еда, у нас живот заболит. 

Я еле дождалась, когда отведу Ваню домой, и набросилась на Алексея по телефону. 

— Ты вообще в курсе, что там происходит? Твоя бывшая себя деликатесами балует, а дети носят обноски и макароны жуют! И тебя это устраивает? Платишь и спишь спокойно? 

— Не драматизируй, — услышала я спокойный голос. — Ваня мал, мог что-то перепутать. Или ты сама додумала. 

Тогда я велела сыну прийти и посмотреть на ребёнка своими глазами. Он так и не пришёл. Я поняла, что надеяться не на кого. В следующий мой приход Кристина встретила меня с порога. 

— Хватит лезть не в своё дело. 

— Не могу я спокойно смотреть, как ребёнок без присмотра растёт! — вырвалось у меня. — Он и тебе, и отцу своему, похоже, обуза. 

— Возьми его к себе, если такая заботливая, — пожала плечами Кристина. 

Ваня переехал ко мне на время. Ему здесь нравилось: порядок, тишина, мои блинчики по утрам. Мы читали, ходили в зоопарк. Но через несколько дней он притих. 

— По маме скучаешь? — спросила я. 

— Нет… Я о Саше беспокоюсь, — прошептал он. — Меня ты любишь. А его — никто. Мама на него кричит. А его папа даже на день рождения не приезжает. 

Моё сердце сжалось. Я нарушила свой же главный принцип. Позвонила Кристине. 

— Можно, Саша погостит у нас с Ваней? 

— Да берите, мне только удобнее, — равнодушно ответила она. 

Первый день Саша был тихой тенью: боялся лишний раз пошевелиться, на тарелку с пирогом смотрел как на чудо. На второй день он оттаял: смеялся, играл с Ваней, помогал мне лепить пельмени. А когда пришло время уезжать, он вдруг крепко обнял меня и спросил, задыхаясь: 

— А можно, я ещё к вам приеду? Я буду тихим… 

— Обязательно приезжай, — ответила я. 

— Спасибо… — он запнулся, а потом добавил: — Бабуля. 

Теперь я презирала Кристину не как невестку, а как мать. Как можно быть такой чёрствой? Дело было не в еде или одежде. Им не хватало простого тепла. 

Я, когда-то отгородившаяся от «чужого» мальчика, теперь ждала обоих. Саша был частью Вани, его кровью. А значит, и частью моей жизни. Я не знала, правильно ли это. Но когда я видела, как они вместе смеются на моём диване, все сомнения таяли. Сердце, в конце концов, умнее любых правил.