– Я думал, вы человек с фантазией! – обиделся начальник, развернув мой подарок, и сделал кислую мину

Шесть лет назад моя коллега Наталья, вернувшись с побережья, привезла для всего отдела баночки с душистым кофе, а Виктору Сергеевичу, нашему директору, — особый сорт, который, по её словам, пили только в тех краях. Он тогда так трогательно расплылся в улыбке, глаза его стали по-детски беззащитными. Казалось, его тронула не вещица, а сама мысль. 

Это и положило начало. Мы стали привозить ему сувениры и вкусы мира: чай с гор, пряный мёд, бутылочку оливкового масла из семейной маслобойни. Ему нравилось. В его кабинете стоял целый стеллаж, где выстраивались эти скромные дары. Он хвастался ими перед клиентами: «Вот, моя команда о начальнике помнит!». 

Но постепенно радость узнавания сменилась ожиданием. А потом — оценкой. 

Первой ласточкой стала история с Алиной из планового отдела. Она привезла из поездки изящный деревянный бочонок для мёда, ручной работы. Виктор Сергеевич покрутил его в руках, поставил на стол и заметил так, чтобы все слышали: 

— В прошлом году мне из Карпат привозили похожий. Побольше, правда, и резьба интересней. 

Алина покраснела. У неё дрогнули губы. Идея, рождённая от чистого сердца, вдруг стала товаром, который взвешивают на невидимых весах. 

Я чувствовала, что следующей буду я. Мой отпуск на Урале я провела в тревожных поисках. Я обошла все мастерские, выискивая что-то уникальное. Наконец нашла — набор камней-самоцветов, добытых и отполированных вручную старым мастером. Они лежали в бархатном мешочке, каждый был историей. Я отдала за них немалую сумму, но думала не о деньгах, а о том, чтобы вернуть шефу тот самый свет в глазах. 

Когда я положила свёрток ему на стол, он развернул его без интереса. Камни высыпались на стеклянную поверхность с сухим стуком. 

— Что это? — спросил он. 

— Уральские самоцветы. Их вручную... 

— Камни, — перебил он. — Серьёзно, Вероника? Гальку с речки? Мне, может, ещё гербарий принесете? Я думал, вы человек с фантазией! 

Всё перевернулось в один миг. Я увидела не начальника, а избалованного ребёнка, который капризно швыряет подарки, потому что ждал конструктор новой модели. 

Я спокойно собрала камни обратно в бархатный мешочек. 

— Вы правы, Виктор Сергеевич, — начала я. — Это действительно камни. В них миллионы лет истории. Они пережили эпохи, а теперь лежат перед человеком, который не видит дальше собственных капризов. 

Он поднял на меня глаза, опешив. 

— Мы привозили вам кусочки мира, потому что уважали. Не должность. Вас. Человека, который когда-то умел ценить сам жест. Вы превратили наше желание сделать вам приятное в обязательный налог. И начали выставлять оценки. Но мы — не ученики, а вы — не учитель на экзамене. 

Я повернулась и пошла к двери, сжимая в ладони тёплый бархат. 

— И да, — обернулась я уже в дверях. — Гербарий, кстати, прекрасная идея. В нём есть жизнь. Вам бы это не помешало. 

Я вышла, оставив его в тишине. А его стеллаж с подарками постепенно опустел, сменившись дорогими, безликими статуэтками, которые он, как я слышала, теперь покупает себе сам. Но это уже была не наша история. Наша закончилась теми камнями, что до сих пор лежат у меня дома, напоминая, что некоторые грани действительно невозможно поцарапать.