Воспитательница в саду постоянно кричит на всех, а моя дочь пугается криков, потому что дома такого никогда не слышала

Наконец-то мы получили место в садике для Марьяны, ей почти два года. Ходим уже месяц, а у меня на душе тяжело. Все оказалось не так, как я представляла.

В нашей группе всего один воспитатель, Мария Петровна. Нет ни помощника, ни нянечки. Иногда она выходит из комнаты, оставляя малышей одних – например, чтобы помочь кому-то в раздевалке. Двадцать пять детей от полутора до трех лет остаются без присмотра. Пусть даже на пару минут, но мне страшно.

Сначала мы приходили только на прогулку. Я видела, как Мария Петровна раздраженно торопит детей, когда они одеваются. На улице она обычно сидит на лавочке, почти не взаимодействуя с ребятами. Не организует игры, просто наблюдает. Это нормально?

Как-то, забирая дочку, я встретила в холле плачущего мальчика из нашей группы. Он вышел незаметно, пока воспитательница отвлеклась. Она даже не сразу поняла, что его нет.

– Спасибо, что привели, – сухо сказала она. – Вечно он куда-то шныряет.

Я написала его маме. Та ответила: «Да, Ванечка у нас непоседа, ему всегда достается». Меня удивила такая реакция. Разве не обязанность взрослого – следить, чтобы дети не терялись?

На прогулке одна девочка уронила в лужу свою куклу и расплакалась. Воспитательница отреагировала резко:

– Сама виновата, нечего было таскать с собой!

Малышка рыдала еще сильнее. Неужели нельзя было просто утешить? Несколько мам стояли рядом, но промолчали. Интересно, что происходит, когда родителей нет рядом.

Возможно, я слишком эмоциональна. Детей много, они шумные, всем трудно привыкнуть. Утром в группе стоит гвалт. Воспитательница выглядит измотанной. Как-то она обмолвилась:

– Нельзя с ними мягкотелости проявлять, иначе сядут на голову.

В тот день, когда я решила оставить Марьяну до обеда, она уцепилась за меня мертвой хваткой. Я заглянула в группу: Мария Петровна пыталась усадить за стол двоих, остальные хныкали или бегали. Я поняла, что не могу уйти – дочь бросится за мной, а этого могут и не заметить.

Пришлось нарушить правила и зайти внутрь, чтобы отвлечь Марю игрушками. Когда начали накрывать на завтрак, воспитательница рявкнула:

– Быстро все убрали!

У меня не выдержали нервы.

– Зачем так кричать? Можно ведь спокойно попросить.

– В тишине они не слушаются, – бросила она. – Только так и понимают.

Я всегда думала, что в саду детей стараются окружить заботой, особенно в период адаптации. Здесь же, кажется, главное – поддержание тишины любыми способами.

Некоторые родители, чьи дети ходят сюда давно, не видят проблемы.

– Она держит дисциплину, – говорят они. – Иначе с такой оравой не справиться.

Моя дочь плохо реагирует на громкие звуки, а здесь повышение голоса, видимо, обычное дело. Я понимаю, что одной трудно, но разве крик – метод?

От соседки по площадке слышала историю. Ее сын, который ходил к этой воспитательнице летом, однажды спросил вечером: «Мама, ты всегда будешь за мной приходить?». Оказалось, Мария Петровна заявила детям перед тихим часом: «Кто не уснет, того родители не заберут». Мальчик испугался и притворился спящим. Воспитательница позже объяснила это необходимостью: дети шалили. Но разве можно так пугать?

София почти не говорит. Я не знаю, что происходит с ней в течение дня. Не могу узнать, поела ли она, хотя дома набрасывается на еду. Вероятно, в саду почти ничего не ест.

Вчера на улице было прохладно, а мою дочь вывели гулять без теплой кофты, хотя она висела в шкафчике.

– Она сама оделась, я не проверяла, – сказала Мария Петровна.

Но разве это не входит в ее обязанности? Многие дети еще не умеют одеваться правильно.

С адаптацией тяжко. Каждое утро – слезы и цепляние за меня. У подруги дочка в другом саду привыкла за пару недель. Там воспитатели встречают, обнимают, отвлекают игрой. У нас – крик и равнодушие.

Может, позже в группу добавят второго взрослого. Но как мириться с текущим положением вещей – не знаю. Мы с мужем все чаще обсуждаем вариант со сменой сада. Просто жаль, что первые шаги в коллектив у дочки связаны с таким стрессом.