Внук сказал, что бабушкины блины самые лучшие на свете – слова, от которых теплеет на душе даже в жгучий мороз

Я стояла у плиты и переворачивала очередной блин. Аромат сливочного масла заполнял всю кухню.

– Опять твоей стряпней на весь дом пахнет? – заглянул мой супруг. – Дочке везешь?

– Конечно. Сегодня же особый день.

– Ну и вези. Только не возмущайся потом, если опять домой принесёшь. У молодых свои планы бывают.

– Мой ребёнок всегда рад меня видеть, – я упаковала стопку ещё тёплых блинов в контейнер, завернула в пару кухонных полотенец для тепла. – И блины мои любит.

В электричке было прохладно. Я прижала свёрток к себе, будто маленького ребёнка. Смотрела в окно на мелькающие дачи, укрытые снегом. Дочь с зятем перебрались в город пару лет назад. Сначала я ворчала – далеко, неудобно. А теперь ездила к ним чаще, чем когда они жили рядом. Скучно одной в тихом доме, муж неразговорчивый.

Подъём на шестой этаж дался нелегко. Сердце постукивало, дыхание сбилось. Я постояла немного у двери, отдышалась, и только потом позвонила.

– Мам? – удивилась дочь, открывая. – Ты что здесь делаешь?

– Проведать приехала, блинчиков привезла, – я разулась и прошла в гостиную.

В комнате царил уютный беспорядок. На диване, заваленном подушками, сидел зять в наушниках, что-то яростно печатая на ноутбуке. На полу валялся конструктор – явно работа моего четырёхлетнего внука.

– Саша, бабуля приехала! – крикнула дочь.

Из соседней комнаты выскочил вихрь в пижаме с динозаврами.

– Баба! Что принесла?

– Угощение, – я села на корточки, разворачивая полотенца. – Сейчас, родной, сейчас.

Но блины уже были чуть тёплые, совсем не такие, как я хотела. Я почувствовала досаду.

– Остыли по дороге. Давайте, я на сковородке их быстро освежу, горяченькими сделаю.

– Мам, не надо, – дочь взяла контейнер. – И так съедим. Ты присядь, отдохни с дороги. Чаю хочешь?

– Я сама, я сама поставлю, – засуетилась я, направляясь к кухне.

Но дочь мягко взяла меня за локоть и усадила в кресло.

– Сиди. Ты же гость. Я всё сделаю.

Она заварила чай, разогрела блинов. Мы сели втроём: я, она и внук, который уплетал угощение.

– Как дела на работе? – спросила я.

– Всё нормально, проект новый сложный, – вздохнула дочь.

– А у тебя зуб больше не болит? – кивнула я на зятя.

Тот снял один наушник.

– Вроде прошло, спасибо.

Разговор как-то не клеился. Я рассказывала про соседей, про то, как наш кот поймал мышь, спрашивала про садик внука. Они отвечали коротко, вежливо. Я видела усталость в их глазах. Видела, что зять снова надел наушник, погрузившись в экран. Понимала, что приехала не вовремя.

– Ладно, мне пора, – сказала я. – У вас дел полно.

– Мам, побудь ещё, – без особой убедительности сказала дочь.

– Нет-нет. Автобус скоро. Проводи меня до двери.

На площадке она помогла мне надеть пальто.

– Спасибо за блины, – обняла она меня. – Правда.

– Пустое, – я помахала внуку через приоткрытую дверь. – Берегите себя.

Я приехала с теплом, а привезла лишь остывшие блины и чувство, что немного помешала. Может, муж был прав? У них своя жизнь, свой ритм.

Но когда я вышла на улицу, телефон дрогнул. Сообщение от дочери: «Мамуль, спасибо. Сашка говорит, что бабушкины блины самые лучшие на свете. Приезжай ещё».

Я улыбнулась, закуталась в шарф и пошла к остановке. Было холодно, но на душе потеплело. Они съели. И внуку понравилось. Значит, всё не зря. Не зря.