– Ваш сын отмечает 8 марта с блондинкой, – бросила я свекрови, вручив в качестве подарка мешок с вещами мужа

Восьмого марта он сказал, что уезжает. Я не спорила. Накануне испекла его любимый медовик – для свекрови, для всех гостей. А Сергей застегнул куртку и сообщил, что сегодня играет в хоккей с коллегами.

– Мы же звали твою маму.

– Она поймёт. Мужикам тоже нужен праздник.

Я смотрела, как он укладывает в сумку запасные щитки и термобельё. Спросила, надолго ли. Он ответил: как пойдёт.

Нам обоим по тридцать четыре. Восемь лет брака. Детей он не хотел, потом хотел, потом снова не хотел. Я перестала спрашивать.

Позвонила гостям, отменила застолье. Достала с антресоли коробку. Внутри лежали ролики. В двадцать два я гоняла по набережной быстрее любого велосипедиста. Потом появился Сергей, потом свадьба, потом работа с девяти до семи.

Я надела их прямо в прихожей. Колёса не крутились – смазка засохла или подшипники заклинило. Я всё равно вышла во двор.

У подъезда стоял Димка. Сосед с четвёртого этажа. В детстве он кидал в меня снежками и дёргал за шапку. В юности мы сидели в одной компании, играли в «правду или действие», и я всегда выбирала правду, потому что боялась, что он попросит поцелуй. А он никогда не просил.

Сейчас Димка курил, опершись на руль велосипеда. Увидел мои ролики, присвистнул:

– Ого. Восьмидесятый уровень.

– Не едут. – сказала я.

Он бросил окурок в урну, подошёл, покрутил колесо.

– Подшипники менять. Есть у меня запасные, в гараже. Завтра могу принести.

– Спасибо.

Я не уходила. Димка тоже не спешил садиться на велосипед.

– А ты чего не на хоккее? – спросила я.

– Каком хоккее?

– Ну, сегодня мужики играют. Сергей поехал.

Димка переступил с ноги на ногу.

– Я, это… В курьерской службе подрабатываю. Вечерами. И вчера был заказ.

Я ждала.

– На набережной, подошел к лавочке, а там Сергей твой. Не один.

Ветер дунул в лицо, волосы прилипли к губам. Я убрала их.

– С кем?

– Не знаю. Блондинка.

– Может, ошибся, – тихо сказала я.

– Не ошибся. Я специально понаблюдал. Они потом в машину садились, он ей дверцу открывал.

Я кивнула. Набрала Сергея. Длинные гудки. Четыре, пять, шесть. Потом женский голос, капризный, с хрипотцой:

– Алё? А Серёжа в душе. Что передать?

Я сбросила. Димка стоял напротив и молчал. Потом спросил:

– Домой пойдёшь?

– Не знаю.

– Давай помогу дойти.

Мы поднялись на лифте. Я открыла дверь, впустила его в прихожую.

– Схожу за мешком для мусора, – бросила я.

Я запихивала туда свитера, джинсы, кроссовки, ежедневник.

– Куда повезём? – спросил он, когда пакет наполнился.

– К его матери.

– Я на велике.

– Вызовем такси.

Мы сидели в машине и смотрели на серый мартовский снег.

– Ты прости, что сказал, – произнёс он. – Может, не надо было.

– Надо.

Свекровь открыла дверь в халате. Увидела меня, увидела пакет, увидела Димку – и поджала губы.

– Ваш сын, – сказала я. – Отмечает 8 марта с блондинкой.

Она молчала. Я поставила пакет в прихожей и ушла. Мы спускались по ступенькам. На третьем этаже я остановилась, села на подоконник. Димка сел рядом.

– Знаешь, – сказала я. – Я ведь даже не злюсь. Я устала.

Он кивнул.

– Я вчера торт испекла. Стоит теперь на кухне, сохнет.

– Медовик?

– Откуда знаешь?

– Ты в шестнадцать тоже медовик пекла. На день рождения Галки. Все пальцы обожгла, но принесла.

Я посмотрела на него. Димка смотрел в окно.

– Ты запомнил.

– Я всё запомнил. Как ты на роликах каталась. Как в «бутылочку» играли, и когда бутылка на меня показывала, ты краснела и убегала в туалет.

– Не убегала я.

– Убегала. Три раза.

Я улыбнулась. Впервые за день.

– А чего ты молчал?

– А ты замуж вышла. Поздно было говорить.

Мы посидели ещё немного. Потом спустились во двор.

– В субботу в парк поедем? – спросил он. – Там лёд растаял, асфальт сухой.

– Поедем.

Он поднял голову и улыбнулся. Совсем как в детстве, когда кидался снежками и ждал, что я кину в ответ.

Вечером Сергей звонил шесть раз. Я сбрасывала. На седьмой взяла трубку.

– Где ты? – кричал он. – Почему ключ не подходит?

– Я сменила замки.

– Ты с ума сошла? У меня хоккей был, я всего на пару часов!

– У тебя был ресторан, – сказала я. – С блондинкой. Вещи я отвезла твоей матери.

Он замолчал. Потом начал объяснять, что это коллега, что она просто подвозила, что ничего не было.

– В понедельник подаю на развод, – сказала я и нажала отбой.