- Вас для меня больше нет, - сказала свекровь, когда трешку превратила в комнату в общаге

Я не была никогда близка со свекровью. С Надеждой Егоровной, надо сказать, и ее сыновья без охоты общались. И все дело не в них, как мне кажется, а в ней самой.

Мой муж Кирилл и его брат Толик жили с мамой и своим отцом, когда были маленькими. Занимали они просторную трехкомнатную квартиру в центре города. Когда свекровь осталась вдовой, она стала показывать свой несносный характер сыновьям. Раньше ее муж тормозил, а потом уже некому было это делать. Кирилл и Толик решили съехать от мамы, чтобы не трепать себе нервы. Так они и стали жить сами по себе. Но с Надеждой Егоровной они все же общались, виделись. Даже меня Кирилл с мамой познакомил. Тогда еще она была вполне вменяемой. И жены Толика свекровь видела, знает.

Через несколько лет после нашей с Кириллом свадьбы Надежда Егоровна познакомилась с мужчиной и стала жить с ним. Муж мой тогда вообще в ужас пришел.

- Этот мамин кавалер любит выпивать. А еще у него отец лежачий, которого он привез с собой в эту самую трешку. Представляешь, что там творится?

Я не представляла, как выяснилось. Когда я пришла к свекрови через несколько месяцев после переезда к ней ее сожителя, мне плохо стало от того запаха, который в квартире стоял. А просто, во что ремонт превратился, и говорить не стоит.

- Интересно, как долго мама это выдержит? – спросил муж тогда. – У нее же такой характер, что она малейшие неудобства не выносит.

Свекрови хватило ровно на 2 года. Потом сожитель совсем спился, стал аморальный образ жизни вести. А потом он ушел от Надежды Егоровны, забрав с собой лежачего отца.

- Буду продавать эту трешку, – сказала свекровь. – Куплю потом себе две однушки. В одной буду жить, а вторую можно будет сдавать, чтобы прибавку к пенсии получать.

Выставила свекровь свою квартиру по рыночной цене на продажу. Но проблема в том была, что за такие деньги эту халупу никто не хотел покупать. Один запах чего стоил! Я бы, даже если бы мне доплатили, не поселилась в этой конюшне. Надежда Егоровна же не сдавалась. Она не удаляла объявление время от времени по нему звонили. Но так и не нашлось желающих купить этот хлев.

Только полтора года назад свекровь смогла продать эту трешку. И получила она за нее только половину той стоимости, которую сама определила.

- Сниму пока что себе квартиру, а потом буду уже с покупкой что-то решать, - сказала свекровь. – Нет у меня пока что желания возиться с оформлением документов.

На квартиру себе Надежда Егоровна оставила 2 миллиона рублей. А остальные деньги она промотала на всякую ерунду. Не могу даже вспомнить, на что она тратилась в тот год, когда на широкую ногу жила. А там и цены на жилье поменялись. И получилось так, что ей не хватало той суммы, которая у нее есть. И вместо того, чтобы соглашаться на любой вариант, свекровь взяла из тех двух миллионов круглую сумму и потратила ее на шубу! А потом Надежда Егоровна стала звонить Кириллу и Толику, просить у них денег на квартиру. И это после того, как она их в свое время из трешки выжила. Мой муж и его брат не стали помогать матери. И она сказала, что это будет на их совести, а она со своими проблемами сама разберется.

Через несколько месяцев свекровь позвонила и сказала, что купила себе комнату в общежитии семейного типа.

- Вас для меня больше нет, - поспешила сказать она нам. – Вы меня в трудную минуту оставили! Не делают так нормальные дети! Не хочу о вас ничего слышать!

Самое интересное, что Надежда Егоровна еще всех родственников обзвонила, рассказала им, как плохо с ней дети обошлись. Родня сначала насторожилась, стала бить тревогу. Про нас тогда много плохого было подумано и сказано. Потом Кириллу звонили его тети, их дети, спрашивали, что на самом деле случилось. И после подробных объяснений все вставали на нашу сторону, Никто не поддерживал свекровь.

С весны Надежда Егоровна не звонит, не общается с нами. Толик еще переживал по этому поводу поначалу, но потом как-то успокоился, принял происходящее. А Кирилл изначально по поводу своей мамы иллюзий не питал. Он знал, что у нее трудный характер, что она может выкинуть все, что душа ее пожелает, не посмотрит при этом ни на что.