– Устроюсь официанткой и сразу всё верну, – обещала подруга, когда ее выставляла на улицу хозяйка квартиры

Я никогда не думала, что обычный чай с лимоном может быть таким горьким. Я сидела на кухне и смотрела, как на поверхности остывающего напитка образуется пленка.

— Алёна, родная, это край! — голос Любы в трубке звучал хрипло и надрывно. — Ты же меня не бросишь?

Мне не нужно было спрашивать, в чем дело. Сценарий повторялся в третий раз за этот год. Моя подруга детства снова оказалась в безвыходном положении, которое сама же и создала. Мы дружили со школы, и долгое время я видела в ней лишь щедрую, веселую девчонку с неудержимой фантазией. Прозрение приходило медленно.

Люда всегда жила по своим правилам. Однокурсники писали за нее рефераты — она же была душой компании! Романтические ухажеры сменяли один другого — ей достаточно было одаривать их своим вниманием. А я… Я была «домом», куда она периодически заходила, чтобы переждать житейский шторм. Я оправдывала ее в глазах других и в своих собственных. «Она просто несерьёзная», — говорила я нашему общему знакомому Кириллу.

— Ты — ее личный банк под ноль процентов, — жестко заявлял он. — Когда ты это поймешь?

Я отмахивалась. Настоящая дружба, казалось мне, должна быть выше денег.

Тот последний эпизод начался с ее увольнения. Вернее, с ее ухода «по собственному», который ей любезно предложили написать после того, как она «случайно» пролила кофе на служебный ноутбук начальника.

— Самодур! — кричала она мне в тот день, размахивая сигаретой в моей чистой кухне. — Он не смог оценить мой творческий потенциал!

Я осторожно заметила, что за четыре месяца она сменила три места, и, возможно, стоит проявить немного больше усердия.

— То есть ты тоже на их стороне? Я думала, у меня есть хоть один близкий человек.

Она ушла. Не общались мы неделю. А потом — тот самый звонок. Квартирная хозяйка выставила ультиматум: или гасит долг за три месяца, или чемодан на улицу. К родителям она обращаться не хотела — «читают морали». Кредит ей не давали. Оставалась я.

— Лен, всего девяносто. Я знаю, это много, но я умоляю. Устроюсь официанткой и сразу всё верну.

Деньги были, мы с Кириллом откладывали на путешествие к морю. Я долго обдумывала ответ.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Но, Люба, это в последний раз. И мне нужны эти деньги через месяц.

— Конечно, конечно! Ты же знаешь, я как швейцарские часы!

Она не отдала их ни через месяц, ни через два. Каждый раз, когда я заводила разговор, она либо отнекивалась, либо обижалась. А потом и вовсе пропала, сменив номер.

И вот, спустя полгода, мы случайно столкнулись в торговом центре. Она была с новым поклонником, щеголяла в дорогой дубленке и с огромным пакетом от брендового бутика. Увидев меня, она попыталась улизнуть, я преградила путь.

— Люба. Мой долг.

Она смерила меня высокомерным взглядом.

— Ой, да ладно тебе! Неужели тебе этих жалких денег надо? Отдам как-нибудь, не переживай.

Всё — жалость, чувство вины, призраки старой дружбы — разом испарилось.

— Они для меня не жалкие, — сказала я четко. — Они мои. И если их не окажется на моем счете до вечера, твой новый друг получит очень интересную подборку. Наш старый общий чат, где ты подробно описываешь, как ищешь «спонсора». И твои фотографии с прошлым ухажером.

Ее лицо побелело. Она что-то прошипела про шантаж и подлость, но ее спутник уже смотрел на нас с любопытством. Через час на моей карте появился перевод.

Больше мы не виделись. А недавно коллега по работе, вечно берущий «до завтра» мелочь на кофе, снова протянул к моему столу руку.

— Алён, сотня не найдется?

Я улыбнулась и сказала:

— Нет, не найдется.