Убедилась, что в зрелые годы не всегда можно рассчитывать на близких, в частности на мужа и выросших детей

Часто слышала, что достаток меняет человека. Раньше я над этим не задумывалась — мне было не до того.

Наше детство сложно назвать легким. Мои мать с отцом — простые трудяги, кормившие и одевавшая нас, троих ребятишек. Я — самая младшая. Носила перешитые платья сестры, росла в крохотной «хрущевке», где у каждого — лишь угол. Личного пространства не существовало. Ели что придется: чаще кашу, щи, тушеную капусту.

Когда у одноклассников появились плейеры и первые сотовые, я после уроков раскладывала на рыночном прилавке бабушкины закатки. Дед привозил банки на старой тележке, а я торговала. Мама в свободные дни стояла у кинотеатра, продавая газеты. Это была не прихоть — так мы выживали.

Познакомились мы с будущим мужем в студенчестве. Он учился на технолога, я — на воспитателя. Поженились, когда мне было двадцать четыре. Скромная регистрация, платье, перешитое из маминого, скромное застолье дома.

Потом появились дети — сначала мальчик, потом девочка. Я устроилась в детский сад, супруг работал на фабрике. Жили в маленькой квартирке, которую он получил от предприятия. Денег вечно не хватало.

Казалось, жизнь идет по замкнутому кругу. Зарплата — долги — снова зарплата. Мечтали о машине, но копили годами. Дети просили дорогие кроссовки, поездки с классом — мы часто отказывали.

Постепенно стало полегче. Муж получил повышение, я стала брать дополнительные группы. Через несколько лет смогли взять ипотеку на трешку. Справили свадьбы детям. Казалось, наступила пора отдыха.

Но все изменилось два года назад. Мой супруг неожиданно получил наследство. Нашелся его двоюродный дядя, одинокий и состоятельный. Мы даже не знали о его существовании. Оказалось, мой муж — единственный наследник. Внезапно у нас появились счета, элитная квартира в центре города и пакет акций. Пришлось нанимать юристов, ходить по судам, но в итоге все оформили.

Казалось, счастье безгранично. Мы переехали в столицу, часть средств раздали детям. Я дышала полной грудью. Но потом супруг загорелся идеей вложиться в проект старого товарища.

– Это рискованно, – сказала я ему. – Давай купим дачу, как мечтали.

– Решаю я, – отрезал он. – Это мои средства. Они и после расставания останутся моими.

Слово «расставание» прозвучало впервые. Как ножом по сердцу.

– Ты просто боишься, что я получу половину, если мы что-то приобретем, – вырвалось у меня позже.

– Именно, – холодно ответил он.

Мы ссорились каждый день. Через месяц я уехала в наш старый город, в ту самую трешку. Думала, одумается, позовет обратно. Не позвал.

От общих знакомых узнала: он нашел себе молодую спутницу. Подругу показал всем, не скрывая. Развод я инициировала сама. Он даже не возражал. Оставил мне нашу прежнюю квартиру, а сам остался в столице.

Сначала кипела от злости. Столько лет прошли вместе, а рухнуло все из-за денег. Жили ведь раньше без них — и все было нормально.

Прошло время. От сына узнала, что проект того приятеля провалился. Муж продал одну из столичных квартир, теперь работает. Деньги, видимо, просадил.

Недавно звонила дочь:

– Папа в больнице. Просит тебя навестить.

– Нет, – ответила я без колебаний. – Мы теперь чужие.

Не жалею. Жаль только детей — отец им подал не лучший пример. А я вовремя ушла. Он оказался слабым, а слабость — дорогая роскошь.

Досталось ли мне что-то от его богатства? Ни копейки. Рада хоть тому, что на нашу общую жилплощадь он не претендует. Иногда думаю: стоит ли в зрелые годы рассчитывать на близких? На мужей, выросших детей?

Вероятно, нет. История моя — не правило. Дело не в деньгах, свалившихся на голову. Дело в том, кто как с ними поступает. Вот что обидно.