– Нужно зятя блинами угостить, – посоветовала мне соседка, и я, недолго думая, так и сделала

– Марьяна Ильинична, добрый день, – раздался у порога знакомый голос. Соседка Фаина улыбалась, держа в руках пустую чашку. – Выручи, пожалуйста, мукой. Задумала блины испечь – сегодня зятёк в гости обещал зайти.

– И охота тебе привечать такого?

– Ох, напрасно так, – вздохнула Фаина. – Он тоже человек со своим характером.

– Не прошло и месяца, как ты на него ворчала. Говорила, что мало внимания уделяет. А теперь блины печешь.

– Я просто за мукой пришла, – мягко напомнила соседка. – К чему старое вспоминать? Тогда просто настроение было неважное, вот и наговорила лишнего. Он хороший парень.

Я направилась к шкафу, достала пакет.

– Держи, только не просыпь.

 

Фаина осторожно пересыпала муку в свою чашку, поблагодарила, а затем произнесла:

– Знаешь, есть такой обычай старый: чтобы лад в доме был, нужно зятя блинами угостить. Может, и тебе стоит попробовать? Вдруг отношения станут полегче?

– Вот выдумала! – всплеснула я руками. – Я перед ним заискивать стану? Он ещё больше зазнается. Ничего у нас не изменится.

– Но кто-то же должен начать, – не унималась Фаина. – Хотя бы ради Леночки, твоей дочери...

– Ладно, ладно, – оборвала я её. – Не будем об этом.

 

Соседка, поняв, что дальше говорить бесполезно, кивнула и ушла.

 

Где-то внутри заныло неприятно: а ведь Фаина права. С того самого дня, как Лена познакомила меня с Михаилом, между нами будто стена выросла. Он был сдержанным, говорил мало, смотрел куда-то мимо. Я даже не помнила, чтобы он когда-нибудь смеялся в моем присутствии.

Уже три года дочь с Михаилом жили своей жизнью, заходили редко. Он и вовсе старался оставаться в тени. Вдруг Фаина права? Ждать, пока он первым шаг сделает – глупо. Можно и дочь отдалить такой обидой.

 

«А почему бы и нет? – решила я. – Ведь он, по сути, мне сын теперь, а я с ним как с чужим. Ищу в нём плохое. Наверное, и он тоже. Пора менять это».

 

Я подошла к телефону и быстро набрала номер.

 

– Михаил, это Марьяна Ильинична, – сказала я бодро. – Приходи сегодня вечером на блины. И Лену захвати, конечно.

 

Он пообещал прийти, а я принялась за дело.

 

Вечером в дверь позвонили трижды. На пороге стояли они: Леночка, чуть взволнованная, и Михаил. В руках у него была коробка дорогого чая и букет милых хризантем.

– Проходите, – сказала я радостно.

Кухня была наполнена ароматом. Румяные ажурные блинчики, клубничное варенье, сметанка, блины с мясом...

 

– Садитесь. Чай сейчас заварю, – бросила я, хватая чайник, чтобы скрыть внезапную нервозность.

– Мам, дай я помогу, – тут же вскочила Лена.

– Марьяна Ильинична, спасибо за приглашение, – произнёс зять, глядя на блины. – Это очень неожиданно.

– Да уж, – вырвалось у меня. – Сама удивляюсь. Но Фаина, соседка, вразумила. Говорит, пора уже мосты наводить. А то мы с тобой как на разных берегах.

 

Он внимательно посмотрел на меня, и я впервые заметила, что у него добрые, уставшие глаза.

– Я тоже часто думал, как подойти, – сказал он. – Боялся сказать что-то не то. Вы всегда так уверенно выглядите.

– Видимость обманчива, – махнула я рукой. – Просто я за Лену всегда тревожилась. А теперь, выходит, за вас двоих. А блины эти, между прочим, по рецепту моей бабушки. Лена говорила, ты с мясом любишь.

 

Он кивнул, улыбнулся.

– Очень. У меня мама такие пекла.

 

На лице дочки расцвела такая яркая, беззаботная улыбка, какой я не видела у неё давно. Мы ели блины, пили чай и говорили о пустяках – о ремонте в подъезде, о новых фильмах.

Когда они собрались уходить, Михаил произнес:

– Марьяна Ильинична, спасибо. За блины. И за разговор.

 

Он немного помялся и добавил:

– Может, в субботу к нам? Я мясо пожарю. Лена вкусный соус делает.

 

Я посмотрела на его теперь совсем не чужое лицо и на сияющие глаза кивающей дочери.

– Ладно, – согласилась я. – Спасибо за приглашение.

 

Он улыбнулся.

– Договорились.

 

Дверь закрылась. Я убрала со стола, и мои руки сами по себе разгладили скатерть. В тишине квартиры не было привычной горечи. Завтра, думала я, зайду к Фаине – поблагодарю.