– У меня своя жизнь, разбирайтесь сами, – деверь бросил на меня свекра, который нуждался в постоянном уходе

Мне казалось, я слышу, как тикают наши общие часы. Не те, что на кухне, а другие – невидимые, отсчитывающие время до того момента, когда жизнь изменится.

– У нас просто временные трудности, – Артём ходил из угла в угол. – Врач говорит, папа обязательно поправится.

– Главное сейчас – правильный режим и покой, – согласилась я, хотя внутри всё сжалось.

– Осталось придумать, как это обеспечить, – он остановился. – Его выписывают послезавтра. Надо что-то решать.

– У тебя же есть брат, – напомнила я. – Поговори с Марком. Вместе легче.

Разговор с братом оказался коротким. Весь вечер муж молчал, а потом, уже лёжа в темноте, сказал:

– Мне нужна твоя поддержка.

– Если нужно убраться у отца в доме или сготовить – я сделаю, – быстро откликнулась я.

– Дело не в этом, – ответил Артём. – Марк сейчас не может взять на себя заботу. Я буду помогать, конечно, но в основном это ляжет на тебя.

Я вдохнула, чтобы возразить, но выдохнула лишь тихий вздох. Решила позвонить сама.

– Ты в курсе, что я живу за триста километров? – раздался в трубке голос Марка. – Не могу же я сорваться с места.

– Я понимаю, но это ваш отец, – пыталась говорить спокойно. – Можно составить график, дежурства…

– Фантазии у тебя богатые, – оборвал он. – У меня своя жизнь. Вы живёте рядом, вы и решайте.

Я положила трубку. В квартире стояла такая тишина, что слышалось жужжание холодильника. Через два дня Владимира Сергеевича везли к нам.

– Давай наймём профессиональную сиделку, – предложила я утром.

– Отец и слышать не хочет, – Артём покачал головой. – Говорит, чужой человек его только измучает. Раз Марк не может, остаёмся мы.

Это «мы» прозвучало как-то однобоко. На практике оно означало «я». Меня это злило. Не потому, что жалко сил, а из-за несправедливости. У отца двое сыновей, но почему-то обязанность целиком легла на меня, невестку.

С Владимиром Сергеевичем у нас никогда не было ни ссор, ни близости. Он был корректным, немного отстранённым человеком. Всё, что у него было, он отдавал старшему сыну Марку. Мы с Артёмом не нуждались в его помощи, даже сами помогали иногда. За десять лет он так и остался для меня просто отцом мужа

– Придётся тебе взять отпуск, – сказал Артём в день выписки. – Первое время ему нужен постоянный присмотр.

– Не хочу я оставлять работу, – прошептала я.

– А как иначе? – он развёл руками.

– Сначала – отпуск. Потом видно будет.

Мы забрали его к себе – рядом аптека, магазин, поликлиника.

– Как там Марк? – спросил Владимир Сергеевич слабым голосом, когда его устроили в комнате.

– У него всё в порядке. Звонит, передаёт привет, очень хочет приехать, – Артём говорил быстро. – Мы попросили его пока не волновать тебя, обещали, что сами справимся.

– Приедет? – старик всматривался в лицо сына.

– Обязательно. Как только ты окрепнешь, он сразу появится.

Мне стало его жаль. Он думал о сыне, даже лёжа здесь. А тот даже не позвонил.

Я не понимала, почему так вышло. Артём помогал, но основная нагрузка – кормление, таблетки, процедуры – была на мне. Он говорил, что мужчине неудобно заниматься таким. Я только молча кивала.

Когда отпуск кончился, я настояла на сиделке. Уговорила и мужа, и свекра. Владимиру Сергеевичу стало лучше, он уже мог медленно ходить по квартире. Он верил, что Марк скоро приедет и заберёт его к себе.

За всё время брат мужа позвонил один раз. Мы с Артёмом сочиняли небылицы про его бесконечную занятость и скорый приезд. Я видела, как тяжело мужу лгать отцу. Но говорить правду было страшнее.

Иногда ночью я лежала без сна и думала: а что, если нам станет тяжело? Если его здоровье снова пошатнётся? Марк не появится. Это станет только нашей историей. Историей, в которой у старика было двое сыновей, но рядом осталась только чужая женщина, которая однажды просто не смогла сказать «нет».