У директрисы роман с начальником нашего отдела, поэтому она стала цепляться ко всем девушкам, которые у нас работают

Год назад у нас в отделе был переполох. Уволился наш начальник отдела. И мы стали ждать, кого нам поставят.

- Новые правила будут точно, - сказала Лера, моя коллега. – Посмотрим, как нам гайки закрутят. Такие изменения ничего хорошего и никогда не несут.

Но переживания наши были напрасными. Станислав Викторович оказался вполне себе хорошим и здравым руководителем. Он быстро вник в специфику работы, внес некоторые коррективы. Были они разумными, нам стало легче жить после этого.

Первые полтора месяца спокойно прошли. Мы привыкли к новому шефу, сработались с ним. А потом началось…

Наша директор Татьяна Евгеньевна стала чаще заходить в наш отдел. Раньше мы ее редко видели, а тут она зачастила.

Стали ходить слухи, что она положила глаз на Станислава Викторовича. Я в это не верила сначала, думала, что так просто сплетни распускают.

Но потом до нас дошли новости о том, что у начальника нашего отдела и директрисы романтические отношения. Мы порадовались за людей, но не придали особого значения этим сведениям. Какое наше дело до личной жизни окружающих? У нас свои дела есть.

Оказалось, что нужно было серьезнее отнестись к такого рода новостям. Дело в том, что Татьяна Евгеньевна сильно изменилась после начала отношений.

Она стала приходить к нам в отдел, чтобы найти у кого-то ошибку, докопаться до мелочи. И касалось это только девушек. На парней, которые у нас работали, она никакого внимания не обращала.

Придирки были на самом деле мелочными. То шрифт, которым документы были напечатаны, не устраивал нашу директрису, то не на той бумаге было что-то напечатано.

Мы на это глаза закрывали поначалу. Нам казалось, что более абсурдной ситуация стать уже не может.

Но потом директриса стала проверять, во сколько мы приходим на работу. Опять же, она контролировала только девушек. Парни могли опаздывать. Это Татьяну Евгеньевну не волновало.

- Я в соседний отдел за документами зашла, - услышала я в одно утро, как с директрисой разговаривала Дина. – Я вовремя в офисе появилась!

Татьяне Евгеньевне не удалось ничего доказать. Она потребовала объяснительную за опоздание у Дианы, которая перед началом рабочего дня зашла в другой отдел, чтобы рабочие вопросы решить. Тогда у коллеги еще и часть премии забрали. А по сути получилось, что она вовремя была на месте, просто директриса этого не заметила.

Потом Татьяна Евгеньевна переключилась на внешний вид наших девушек. У нас нет строгого дресс-кода, но все должны ходить в деловом стиле одежды. Это правило соблюдалось, до недавних пор вопросов не было по одежде.

А тут директриса стала придираться к длине юбок, к разрезам блузок, к высоте каблуков, ко всему, что можно было только придумать.

Мы терпели, напоминали себе о том, что в этой конторе зарплата высокая, что нигде больше такую не получится найти. И как раз тогда Татьяна Евгеньевна урезала всем девушкам нашего отдела премию. Это не смогло пройти мимо Станислава Викторовича. Он пошел к директрисе, поговорил с ней по этому поводу. Но только она своего решения не изменила.

- Надо искать новое место, - стали ходить разговоры среди наших девушек. – Не будет здесь больше спокойной жизни. Сколько издеваться над нами можно?

Поиски кто-то начал, но пока что ни у кого не дошло дело до увольнения. Я сама просматривала вакансии, но ничего толкового не нашла по своему профилю.

После разговора нашего начальника с директрисой ситуация не только не изменилась. Недавно нам стало понятно, что положение дел ухудшается.

Наш отдел теперь заваливают работой. Мы делаем то, что к нам не имеет практически никакого отношения. А поскольку работа незнакомая, то в ней многие допускают хоть мелкие, но ошибки. И они становятся формальным поводом для того, чтобы платить нам меньше, лишать нас премии.

Не представляю, что будет дальше. На Станислава Викторовича у нас никто не обижается. Он не может никак повлиять на ситуацию. Все же знают Татьяну Евгеньевну: если она что-то решила для себя, то не отступит.

Я надеюсь, что мне подвернется какая-нибудь работа. Как только это произойдет, я тут же уволюсь. Надоело мне терпеть такие унижения.