Тёща требует, чтобы я называл её «мамой», а у меня язык не поворачивается так говорить

Мне за сорок. С женой Олей снимаем студию в небольшом городе. Её мать живёт неподалеку. Она давно решила, что я должен называть её мамой. Я вожу её по врачам, менял смеситель, перевожу деньги, когда требуется. Но слово «мама» сказать не могу. У меня своя мать в Воронеже, и она никогда не требовала от Оли такого.

На свадьбе Нина Андреевна объявила, что теперь у меня две мамы. На Новый год сказала:

— Ешь, сынок.

Я ответил:

— Спасибо.

Не «спасибо, мам». Она обиделась. Оля просила:

— Ну скажи одно слово, ей же приятно.

А мне тошно. Сегодня был день рождения жены. Я все выходные готовил: курица, салаты, яйца по маминому рецепту. Хотел супруге приятное сделать. Сервировал стол, поставил блюда. Нина Андреевна принесла свой идеальный «Оливье» и водрузила в центр. Мой остался стоять сбоку.

Сели. Она повернулась ко мне:

— Витя, скажи честно, при всех. Я тебе семья или нет?

Она выпрашивает любовь одним словом, а я не могу его дать, потому что оно принадлежит моей матери.

Я поставил рюмку:

— Нина Андреевна, вы мне не мама. У меня есть мама, но этот стол я готовил и для вас. Я вожу вас к врачу, чиню кран, перевожу деньги, потому что вы мать Оли. Этого достаточно, чтобы заботиться. Но называть вас мамой не стану. Это неправда, и вы её почувствуете.

Она встала, не выпив. Оля бросилась в коридор:

— Мам, подожди!

— Всё ясно. Я чужая.

— Мам, он не то имел в виду!

— Именно то.

Хлопнула дверь. Оля вернулась:

— Ты доволен?

— Нет.

Она ушла в комнату, отвернулась к стене. Друзья разошлись. Я убрал со стола, вымыл тарелки. Отправил Нине Андреевне: «Простите, что испортил праздник. Я не хотел обидеть, но врать не умею».

Я прав и виноват одновременно. Она одинока, ей шестьдесят пять, муж умер. Зять помогает, но не называет мамой. Для неё это значит: не принял.

Завтра позвоню своей маме и скажу, как люблю её. Она улыбнется. Оля утром выйдет на кухню, и мы поговорим без крика. Я не стану извиняться за честность, но объясню, что жалею о её слезах. Нине Андреевне я дам время остыть. Потом отвезу её на плановый приём к кардиологу, как договаривались заранее. Может, она снова начнёт со мной разговаривать, а может, и нет.