- Ты у меня не только сына, но и дочь отняла, - свекровь считает меня злой бедой

Когда мы с Федей только познакомились, я нормально с его мамой поладила. Тамара Львовна приняла меня, сказала, что я отлично подхожу ее сыну.

Мы с Федей поженились, стали снимать квартиру. А через полгода я в наследство получила трешку от бабушки. Туда мы сразу же переехали, стали делать ремонт. На тот момент моей золовке Олесе было 16 лет. Она училась в школе и мечтала поступить в медицинский университет. С сестрой мужа у меня были прекрасные отношения, она доверяла мне, могла совета спросить. И я с радостью отвечала на ее вопросы.

Как-то раз мне позвонила Олеся и спросила, есть ли у меня на карте деньги. Я ответила, что да, после чего спросила, что нужно оплатить.

- Я хочу попробовать поменять цвет глаз с помощью контактных линз, – сказала мне золовка. – А мама мне не разрешает этого делать. Можешь мне заказать линзы, чтобы глаза карие были?

Я не видела в этом проблемы. Линзы, которые выбрала золовка, были без диоптрий. Снять их в любой момент можно было. Я не понимала, в чем проблема. Никакого вреда же эти линзы не принесут.

- Мама считает, что мой голубой цвет глаз под линзами прятать нельзя, - сказала сестра мужа.

Тут со свекровью я была согласна. У Олеси были красивые глаза. Но если ей захотелось изменений, то она вполне могла провести эксперимент над собой.

Не удался только этот эксперимент. Через несколько дней после получения тех линз золовка позвонила мне в слезах, сказала, что ее мама у нее их отобрала.

- Она и на тебя теперь злой бедой, - сказала Олеся.

Свекровь про меня не забыла. Она позвонила мне через час после своей дочери, стала меня отчитывать, обвинять в том, что я развращаю ее девочку.

- Ей нужно про учебу думать, а не эксперименты над собой ставить! – кричала Тамара Львовна.

Я не стала вести этот разговор, сослалась на занятость и положила трубку. Но свекровь так и не успокоилась. Не согласилась Тамара Львовна и с дочкой, когда та сказала, что пойдет подрабатывать, чтобы самой себе линзы покупать. Ей казалось, что Олеся должна думать только об учебе.

Когда у меня был день рождения, свекровь не пришла к нам в гости. Она передала мне подарок через Федю. Но она просила его позвонить ей, когда он будет передавать мне ее презент. Федя пришел домой, с порога позвонил маме и включил громкую связь. И тут я услышала голос свекрови.

- Твоя жена точно рядом? – спросила Тамара Львовна. – Коробку ту в руках держишь? Брось ее ей в лицо! Пусть знает, как не в свои дела лезть! Достала она меня уже. Не желаю я ей ничего хорошего!

Феде не понравилась эта выходка матери. При мне он сказал Тамаре Львовне все, что про нее думает. А потом муж еще долго передо мною извинялся за поведение своей матери. Но и на этом все не закончилось. Свекровь со мной перестала общаться, зато Олеся продолжала. После окончания школы золовка поступила в университет, но сказала, что не будет только учиться.

- Я буду работать, чтобы жилье снимать и жить отдельно от матери. Не могу я больше находиться с ней. Она же не дает мне и шагу ступить.

Свой план Олеся реализовала. Она устроилась на подработку по вечерам, нашла комнату в коммуналке, арендовала ее. На первое время она у  нас с мужем денег попросила. Мы не отказали ей, помогли, потому что понимали, почему Олеся так рвется съехать от матери. Тамара Львовна об этом узнала. И после этого она еще больше стала меня ненавидеть. Она теперь это не скрывает даже, а прямым текстом говорит.

- Ты у меня не только сына, но и дочь отняла, - говорила мне недавно свекровь.

Почему я отняла сына у Тамары Львовны? А все дело в том, что Федя с мамой своей тоже перестал общаться. Он не хочет иметь с ней дел после того, как она так мерзко обошлась с его сестрой.

- Олеся старалась, училась, в институт поступила, по дому много делала. А мама из-за каких-то линз устроила скандал, а потом вообще ребенка выжила из дома.

Федя помогает маме, если возникает реальная необходимость. А так он не ходит к ней. Он даже сказал, что не будет пока что говорить Тамаре Львовне о моей беременности.

- Узнает все, когда ребенок родится, - сказал муж. – Не знаю только, давать ли ей с ним общаться.