Свекровь не общалась с внуком, когда он был маленьким, а потом узнала, каких успехов тот достиг, и сменила пластинку

Я никогда не думала, что стану для кого-то "неудобной". Но стоило нам с Игорем расписаться, как его мать, Алевтина Георгиевна, сразу дала понять: я в ее планы не входила.

Познакомились мы с Игорем случайно. Я работала ветеринаром в небольшой клинике, он принес кота с переломом лапы. Пока я накладывала гипс, Игорь стоял рядом и боялся дышать. Потом признался: влюбился сразу, как увидел мои руки. Смешной.

Для Алевтины Георгиевны это стало трагедией. Она мечтала о невестке из "приличной семьи", с квартирой в центре и без животных в доме. А тут я – в съемной студии, с двумя кошками-подобрашками и дипломом сельхозакадемии.

– Ветеринарша, – фыркала она соседкам. – Это даже не врач. Коровам хвосты крутит. А мой Игорь – начальник отдела, ему нужна жена с положением.

Когда я забеременела, она приехала в первый и последний раз "помочь". Помощь заключалась в получасовой лекции о том, что рожать после тридцати опасно, а у меня еще и наследственность наверняка плохая.

– Мам, хватит, – вступился Игорь.

– А что я такого сказала? Пусть готовится. Вдруг ребенок с отклонениями родится, кто виноват будет? Ты, сынок, тогда намучаешься.

Я молча встала и ушла в спальню. С тех пор мы виделись только по большим праздникам, да и то по инициативе Игоря.

Сашка рос любознательным и тихим. Бабушку он не знал практически совсем. Один раз, когда ему было пять, мы оставили его у нее на пару часов – надо было срочно в больницу к моей маме. Вернулись, а ребенок сидит в коридоре на табуретке.

– Он мне вазу чуть не разбил, – заявила свекровь. – Весь в мать, такой же неуклюжий. Забирайте и больше не привозите без спроса.

Игорь тогда впервые с ней серьезно поругался. Но вину она, конечно, не признала.

Шли годы. Саша хорошо учился, увлекся компьютерами. После школы поступил на программиста, уехал в столицу. Мы с Игорем остались вдвоем, завели собаку, жили спокойно. Об Алевтине Георгиевне вспоминали редко – она сама звонила раз в месяц, жаловалась на здоровье и требовала, чтобы сын приехал починить кран.

Все изменилось, когда Саше исполнилось двадцать шесть. Он написал приложение, которое выкупила крупная компания. Сумма оказалась такой, что он смог купить нам квартиру в новом доме, а себе – просторную студию в Москве. На новоселье пригласил нас и, скрепя сердце, бабушку.

Алевтина Георгиевна приехала с фальшивой улыбкой. Ходила по квартире, трогала технику, вздыхала.

– Вот это внук у меня, – громко говорила она гостям. – Весь в меня, с деловой хваткой. Я же его с пеленок наставляла, книжки умные подсовывала. Помню, сидит маленький, а я ему про успех рассказываю. Чувствовала, что толк выйдет.

Я переглянулась с Игорем. Он пожал плечами и тихо сказал:

– Не обращай внимания. Пусть тешится.

Перед отъездом свекровь подошла ко мне впервые за вечер.

– Ну что, Лена, – она впервые назвала меня по имени, – может, приедешь как-нибудь? Поможешь мне с огородом. Старая я уже.

Я посмотрела на нее и улыбнулась.

– Приеду. Как-нибудь.

Она кивнула и, не прощаясь, села в такси.

Я не держу зла. Просто знаю, что для нее я навсегда останусь "не той". И это уже не важно. У меня есть муж, сын, собака и две кошки. А у нее – только ее правда и гордость.