Супруг использует мою маму, чтобы повлиять на меня в решении важных вопросов, потому что та всегда на его стороне

Я стояла у окна в спальне и смотрела, как Виктор судорожно проверяет свой телефон. Он перерыл все ящики на кухне, заглянул под диван и даже просканировал взглядом антресоли, будто номер его драгоценной тещи мог завалиться за старые коробки.

А я просто молча улыбалась. Это была маленькая, но такая сладкая женская победа.

– Лера, дай мне мамин номер! – голос мужа сорвался на фальцет. – Лера, это перебор. Верни мне маму в телефонную книгу, – процедил Виктор, пытаясь говорить строго.

– А ты верни мне мужа, который умеет решать вопросы без жалоб старшему поколению, – я отошла к подоконнику.

Предыстория простая. Мы вместе семь лет. Сыну Тимофею пять. Живем в своей трешке, купленной в ипотеку. И всё бы ничего, но моя мама, Вероника Витальевна – это отдельная стихия.

Она бывший главный бухгалтер, женщина с железной хваткой, которая всегда точно знает, как «правильно жить». Я-то к её манере давить и командовать привыкла с детства, научилась где-то уступать, а где-то мягко гнуть свою линию.

Но Виктор, когда мы только встречались, просто сломал систему. Он не стал, как я советовала, прятаться в окопах и терпеть. Нет. Он буквально влюбил её в себя. С первого дня знакомства он называл её не иначе как «наша мама», привозил ей редкие сорта сыра, советовался по поводу ремонта и смотрел ток-шоу. Я тогда радовалась – мир в семье, все дружат, красота.

Сбой произошел года три назад. Мы поспорили о выборе школы для Тимофея. Я хотела гимназию рядом с домом, а муж – частную, что подальше, но с упором на спорт.

Вместо того, чтобы привести мне нормальные аргументы, он просто нажал кнопку вызова. Через пятнадцать минут в моей гостиной уже сидела мама и объясняла, что я «зарываю таланты внука в землю».

Это стало схемой. Хуже того – это стало его привычкой. Я не хочу покупать новую кухонную машину – звонок маме. Я предлагаю поехать в отпуск на море, а не в горы – мама уже в курсе, и она считает, что горы полезнее для легких. Я устала. Я не выходила замуж за дуэт, я выходила за одного человека.

Кульминацией стала история с кошкой. Мы с сыном подобрали на улице тощего котёнка. Виктор уперся: «Животное дома – это шерсть и разруха». Я всего лишь попросила дать котёнку шанс, хотя бы на пару недель. И что?

Вечером позвонила мама. Она орала так, что у меня в трубке динамик захрипел. Она сообщила, что у Тимы якобы аллергия (которой отродясь не было) и что я превращаю дом в свинарник. Котёнок, кстати, остался у нас и прекрасно вырос. А я поняла, что так жить больше нельзя.

Поэтому вчера ночью, пока муж спал, я провела спецоперацию. Я просто взяла его смартфон и удалила номер своей матери. А потом, на всякий случай, заблокировала её во всех мессенджерах, чтобы у неё не было шанса написать первой.

И вот сейчас Виктор стоял в дверях спальни с таким лицом, будто я выбросила в окно его диплом и военный билет.

– Это подло! Она решит, что я её вычеркнул! Что я её больше не уважаю!

Он попытался схватить мою сумку, висевшую на стуле, видимо, в поисках моего телефона. Я просто отошла в сторону и вышла на кухню. Бегать по квартире, как дети, мы не стали. Возраст не тот, да и сын мог проснуться.

Виктор сел на табуретку и запустил руки в волосы.

– Она меня со свету сживёт, когда узнает, что я не мог ей набрать, – тихо сказал он.

– Вить, пойми ты уже, – я села напротив. – Ты каждый раз, когда мы спорим, приводишь в наш дом третьего лишнего. Ты не со мной решаешь вопрос, ты натравливаешь на меня мою собственную мать. Это унизительно.

Я говорила спокойно.

– Ты прячешься за её спиной, потому что не хочешь сам искать аргументы. Тебе так проще. Ты – любимый зять, а я – плохая дочь. Но я твоя жена. И я хочу, чтобы с трудностями мы справлялись вдвоем.

Он не ответил, но его плечи чуть опустились. Борьба не закончилась, но маятник качнулся в другую сторону. На следующий день он, скрипя зубами, сам записал сына на пробное занятие в ту гимназию, которую выбрала я. Сказал, что принял решение сам, без давления. Я сделала вид, что поверила. Главное ведь – процесс пошёл. И никто не звонил маме.