Скрыла от мужа правду об операции, а он и свекровь ждут от меня еще детей

Меня зовут Алена, и мне сорок. У меня растут двое — сын и дочь. Есть чувство, которое я ношу в себе, как камень. Я ни разу не проронила о нем ни слова. Даже самой близкой подруге. 

Со стороны моя жизнь — бесконечный круг. Офис, магазины, детские секции, вечная готовка. По субботам мы с мужем Дмитрием развозим детей на занятия, а по воскресеньям я стираю, убираю, готовлю. Дмитрий, если его спросить, считает, что у нас «все стабильно». Работа, квартира в кредит, семья. Все, как у всех. 

Моя свекровь, Ольга Петровна, часто говорит за столом: «Ну что вы на двух остановились? Сейчас многие и четверых рожают!» У меня от этих слов сжимается желудок. 

Вторая беременность стала неожиданностью. Мне было уже тридцать пять. Снова анализы, больницы, бесконечные угрозы. Родилась Соня. Когда мне принесли ее, я чувствовала лишь ледяное изнеможение. 

Я их безумно люблю. Но в тот день, выписываясь из роддома, я четко осознала: мое тело больше не выдержит. Никаких «еще одного». И тогда началось. 

— Знаешь, когда Сонька в сад пойдет, может, подумаем о третьем? Дети — это счастье. 

Он сказал это так тепло, будто предлагал поездку на море. Свекровь подхватила идею мгновенно. 

— Большая семья — это благословение, — говорила она. — Ты справишься. Нечего жалеть себя. 

На одном из осмотров врач спросила прямо: 

— Планируете ли вы еще детей? 

— Нет, — выдохнула я. 

— Тогда стоит подумать о надежном методе контрацепции. Есть хирургический вариант. Окончательный. 

Слова «окончательный вариант» звенели в моей голове всю дорогу домой. С контрацепцией у нас была тихая война. Дмитрий считал презервативы неудобными, таблетки мне были противопоказаны. Мы жили в зыбком «как-нибудь», и это «как-нибудь» для меня пахло страхом и больничной палатой. 

— Вы уверены? — спросила она. — Это необратимо. Обсудили с супругом? 

— Нет, — прошептала я. И добавила про себя: не буду. Не потому, что не доверяю. А потому, что это мое тело, которое ломали дважды. Его желание — это слово. Моя реальность — это скальпель, швы, риск. Я выбрала себя. 

Мне назначили операцию, объяснив мужу необходимость «устранить последствия сложных родов». Он хмурился, но согласился. Было чувство, будто я переплываю широкую темную реку в одиночку. На том берегу — безопасность. На этом — все, кого я, возможно, предаю. 

Восстановление было нелегким. В выписке стояли сухие слова: «Проведена тубэктомия». Этот листок я никому не показывала. 

Жизнь вернулась в колею. Дмитрий иногда шутил в компании: 

— Алена у меня молодец, может, еще кого подарит! 

Свекровь кивала: 

— Она сильная, ей рожать не трудно. 

Я улыбалась и чувствовала, как внутри растет укор и одновременно — облегчение. Укор за молчание. Облегчение от того, что кошмар «а что если» больше не повторится. Прошло два года. Тема всплывает. 

— Вам бы малютку, — мечтательно говорит свекровь. 

Я молчу. Иногда мне кажется, что надо выложить правду на стол. Сказать: «Хватит. Я себя сберегла. Для вас, для детей, которые есть». Но я вижу их лица — недоумение, обиду, гнев. И представляю, как рухнет наш мир, построенный на усталости и тихих уступках. 

Я смотрю утром в зеркало. Вижу женщину, которая вечно спешит, у которой ноет спина и кружится голова от недосыпа. Я едва успеваю за двумя. Откуда взять силы на третьего?

Я не ищу оправданий, просто хочу понять, где грань между долгом перед другими и правом на собственную, единственную жизнь. Пока ответа нет. Я просто живу, неся в себе и вину, и спасение.