Шеф приказал помочь коллеге-зануде, которая ничего не успевала, но я нашла способ их проучить

Я всегда считала наш отдел крепким, слаженным механизмом. До того дня, как у нас появилась Алиса. С первого взгляда — миловидная, кажется, даже беззащитная девушка с аккуратным пучком светлых волос. С первого же часа — бесконечный поток тихого, но настойчивого недовольства. 

— Воздух здесь какой-то спертый, — вздохнула она, едва заняв свое место. — У меня от кондиционера сразу голова болит. 

И понеслось. Монитор моргает, мышца затекает, папки слишком толстые и портят ногти. Самое удивительное – реакция окружения. Наш обычно суровый начальник, Виктор Петрович, вдруг озаботился закупкой особой подставки для ног. Коллеги наперебой предлагали ей свои кресла, чай, таблетки. Я молча наблюдала этот карнавал, чувствуя себя гостем на странном спектакле. 

Недавно Алисе доверили крупный заказ от нового клиента — с солидной доплатой за результат. Я подумала: вот, сейчас-то она соберется, покажет, на что способна. 

Работа едва началась, а её мелодичные стенания уже стали саундтреком отдела. 

— Объем просто неподъемный, — жаловалась она, грустно глядя в экран. — Я, наверное, не сплю несколько ночей. Мне всегда поручают задачи, где можно утонуть. 

Мое терпение лопнуло на пятый день. 

— Может, возьмешь часть заданий на дом? Или задержишься сегодня? — предложила я. 

Она посмотрела на меня глазами обиженного котенка. 

— Мне сложно работать по вечерам. Я к десяти уже в полусне нахожусь. А дома — атмосфера не для труда. Ты же понимаешь? 

Я поняла. Поняла, что диалог бесполезен. 

Кульминация наступила вчера. Меня вызвал Виктор Петрович. На его столе лежал график по проекту Алисы, испещренный красными пометками. 

— Сроки под угрозой, — отрезал он. — Алиса одна не управится. Тебе придется включиться. Твой текущий проект поставим на паузу. 

— То есть я должна забросить свои задачи, чтобы выполнить чужие? А премия по итогу — ей, ведь она так «старается»? 

— Не драматизируй, — буркнул начальник. — Коллективная работа. Поможешь — всем будет лучше. 

«Лучше» кому? Я вышла из кабинета, чувствуя, как во рту пересохло от несправедливости. Я не намерена была тянуть на себе другого взрослого человека, прикрывающегося маской беспомощности. 

После рабочего дня я подошла к её столу. На краю, в рамке, красовалась фотография пушистого кота. 

— Давай обсудим, как распределить этапы, — начала я без предисловий. 

Алиса оторвалась от телефона, ее губы сложились в капризную дугу. 

— Я очень скрупулезный человек, поэтому мне требуется время. Если Виктор Петрович сказал тебя подключить — значит, он видит в этом необходимость. Просто делай, что велят. 

В ее тоне не было ни капли сомнения или стыда. Только спокойная уверенность в своем праве на обслуживание. В этот миг все окончательно прояснилось. Спорить, доказывать, злиться — все это лишь давало ей энергию для следующего акта. 

На следующее утро я положила на стол начальника заявление на перевод в другой отдел, где нужны были руки и голова, а не слезливые истории. Виктор Петрович был шокирован, пытался отговорить, но мое решение было обдуманным. 

Алиса узнала об этом последней. Ее хрупкое спокойствие рассыпалось в один миг. Я собирала вещи в коробку, когда она влетела в кабинет, ее голос, впервые зазвеневший на высоких, истеричных нотах, резанул слух. 

— Ты не можешь так поступить! Ты бросаешь проект на полпути! Из-за тебя я лишусь всего! 

Я закрыла крышку картонной коробки, взглянула на ее распахнутые, полные искреннего ужаса глаза. В них читался не страх провала, а ужас перед тем, что придется, наконец, делать что-то самой. 

— У тебя все получится, — сказала я тихо. — Ты же очень тщательная. 

Я вышла, прикрыв дверь. Ее приглушенные рыдания еще некоторое время доносились из-за стекла. В моей коробке лежали только мои вещи. И чувство огромного, бездонного облегчения.