Поехала с родней в отпуск и пожалела – на такой отдых я больше не подпишусь

Мы с сестрой Викой решили махнуть на недельку в Казань. Идея была моя, я в этом городе никогда не была, а Вика подвернулась как попутчица. Со мной ехал мой девятилетний сын Тимофей, с ней – её десятилетняя дочка Ксюша. Казалось бы, родные люди, дети одного возраста – идеальный расклад для отпуска. Но всё пошло не по плану, едва мы переступили порог отеля.

Первый звоночек прозвенел при заселении. Я хотела снять обычный отель, где есть завтраки и не надо думать о быте. Отпуск, по моему глубокому убеждению, создан для отдыха от кастрюль. Вика упёрлась: давай снимем апартаменты с кухней, так дешевле. Честно скажу, разница в деньгах выходила копеечная, просто ей хотелось готовить самой. Я не согласилась.

Мы зашли в номер, и пока я раскидывала вещи, Вика первым делом отправилась в ванную с каким-то своим пузырьком. Я заглянула: она усердно драила раковину, а потом взялась за краны каким-то спреем.

– Ты что делаешь? – опешила я. – Здесь же каждый день уборка по умолчанию.

– Уборщицы моют всё одной тряпкой на этаже, – заявила Вика, брезгливо сморщив нос. – Я лучше сама. И вообще, давай повесим «Не беспокоить» на всё время. Не хочу, чтобы чужие люди тут хозяйничали в мое отсутствие.

Я пожала плечами. Ну, чистюля – это даже плюс. Правда, меня лично мысль о грязной тряпке в чужом городе совершенно не волновала.

Дальше начались битвы за режим. Я сова с большим стажем, Тимофей тоже. Мой идеальный отпуск – это выспаться до одиннадцати, а потом неспешно идти гулять. Вика и Ксюша вскакивали в семь утра. Им было жизненно необходимо немедленно отправиться в парк, потому что «утром самый воздух».

В девять утра в дверь нашей комнаты раздавался бесцеремонный стук. Я выползала в пижаме, а Вика с порога выдавала: «Мы уже из магазина вернулись! Хватит дрыхнуть, весь отпуск проспишь, имей совесть».

На экскурсии мы тоже подходили по-разному. Я хотела сплавать на остров Свияжск, посмотреть на старые храмы и монастыри. Вика заявила, что это скучно и религиозная пропаганда, а её дочери это ни к чему.

– Вик, ну какая пропаганда? – удивилась я. – Это же история, архитектура.

– Вот вырастет Ксюша и сама решит, что ей смотреть, – отрезала она. – А сейчас мы пойдём в аквапарк.

Пришлось дробить компанию. Я с сыном поехала на остров, а они пошли плескаться. Вечером Вика высказала мне, что семейная поездка такого не подразумевает, и мы обязаны везде таскаться толпой, иначе теряется весь смысл единения.

Апогеем стал гастрономический вопрос. После долгой прогулки мы страшно захотели есть. Я предложила зайти в симпатичную чебуречную на пешеходной улице. Вика заглянула внутрь и демонстративно отошла от двери:

– Мы туда не пойдём. Там жарят во фритюре. Я не собираюсь травить ребёнка непонятно чем.

– Мам, ну пойдём, я хочу чебурек, – заканючил мой Тимофей.

– А мы не хотим, – отчеканила Вика. – Значит, никто не идёт. Поищем ресторан с нормальной едой.

Мы искали «нормальную еду» ещё битый час. Дети изнылись, настроение было испорчено. Я разозлилась. Получалось, что мой сын страдает, потому что чужой маме не угодила вывеска.

Но вишенкой на торте стал наш последний вечер. Дети уснули, и мы с сестрой остались вдвоём на кухне. Я открыла бутылку вина. И вдруг поняла, что говорить нам не о чем. Я пыталась завести разговор о путешествиях, о моих планах купить машину. Вика перевела тему на то, как правильно солить грузди. Я закивала, но внутри почувствовала тоску. Мы сидели, как чужие соседки по купе.

На вокзале перед отъездом она жаловалась, что устала и что лучше бы они поехали дикарями на озеро, как обычно. Я не удержалась:

– А чего с мужем-то не поехала? Озеро – это его стихия.

Вика поджала губы:

– С ним знаешь как тяжело? Он вечно тянет одеяло на себя. Слушать никого не хочет, всё должно вертеться вокруг его желаний. Я в отпуске тоже хочу отдыхать, а не быть тенью. Невыносимо просто.

Я отвернулась к окну, чтобы она не заметила моей невольной улыбки. А для себя вывод сделала: следующий отпуск – только вдвоём с сыном.