Подруга собралась приехать ко мне на Новый год с тремя внуками и обиделась, когда я ей отказала

Зоя позвонила в тот вечер, когда я уже разложила на столе свою лучшую скатерть и фарфор, доставшийся от мамы. 

— Свет, я к тебе с малышнёй собираюсь, — её голос звучал бодро, без тени сомнения. — Родители разъезжаются по курортам, а я так хочу показать им твой город! 

Сердце моё ёкнуло. Я посмотрела на свою уютную, вычищенную до блеска гостиную, где каждая вещь лежала на своём месте. 

— Зоенька, но мы же договаривались вдвоём. Я мечтала о наших разговорах, о тишине. 

Я закрыла глаза, представляя не музыку, а тот хаос, который неизбежно возникает вокруг Зои. Её трое внуков — сгустки неиссякаемой энергии. В моей тихой жизни, где самым громким событием был стук клавиш пианино, это стало бы громом. 

— Моя квартира, она не приспособлена для таких визитов. И я, честно, не справлюсь. Это будет стресс для всех. 

— Странно, — голос в трубке стал едким. — Значит, где нет места моим мальчишкам, там и для меня уголка не найдётся. Поздравляю с праздником. 

Щелчок оборвал связь. Я опустила телефон, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Обида? Да. Но больше — горечь от непонимания. 

Мой характер всегда тяготел к покою. Даже с единственной дочерью Аней мне бывало непросто. Её требовательность, постоянный поток вопросов выматывали. Я восхищалась Зоиной лёгкостью, с которой она управлялась с двумя сорванцами, её философией «само пройдёт». Но это было не моё. 

А недавний визит к ней на дачу всё расставил по местам. Тот вихрь, где летала еда, гремели кастрюли и звенели детские крики, окончательно убедил меня: наши миры несовместимы. Я уехала раньше срока, сославшись на мигрень. 

Я так ждала этих праздников, надеялась, что наконец поговорим по душам, вспомним молодость. Вместо этого — снова этот тупик. 

— Мама! Ты передумала? — обрадовалась Аня. — Лера так ждала! 

Час спустя я была у них. Запах мандаринов и корицы, мерцание гирлянд, счастливые глаза моей внучки, которая вцепилась в меня, как будто я — её главный подарок. Да, здесь тоже была суета, но она была родной, понятной. Я могла отойти, присесть в кресло, сделать глоток чая и просто наблюдать за этим семейным счастьем, частью которого я была, но которое не требовало от меня быть его вечным двигателем. 

Под бой курантов я мысленно пожелала Зое счастья. Но поняла, что наш общий путь закончен. Мы стали разными людьми, ищущими разного тепла: она — в шумном гомоне своего племени, я — в тихом свете своего очага. И это, наверное, естественно. Жаль только, что на прощание не нашлось даже слов. Лишь хлопок брошенной трубки да тишина, в которой медленно таял наш когда-то общий мир. Я набрала ее номер, чтобы поздравить, она лишь сбросила вызов.