– Ой, ну что ты опять эту бурду ешь? – коллеги стали давать непрошенные советы по поводу моих обедов

Я мать-одиночка с почти восьмилетним стажем. Сына зовут Артём. Когда два года назад фирму закрыли и всех сократили, мы остались буквально на мели. Я металась три месяца, хваталась за подработки, даже курьером с сумкой через весь город моталась в дождь и снег. Стыдно не было – Тёму надо было кормить и одевать. Потом повезло: взяли бухгалтером в строительную компанию рядом с домом. Не идеал, но стабильность.

Те месяцы безденежья, конечно, не забываются. Мы сидели на самых простых продуктах: серые макароны россыпью, пакеты риса, который разваривался в кашу, картошка с пятнами. Сейчас я могу себе позволить нормальную еду, но рука ещё помнит тот страх и всё ещё тянется к полкам с уценёнными товарами. Кажется, выбросишь пачку – и судьба накажет. Многие поймут, кто пережил такое.

У нас в отделе работают пять женщин. Коллектив, прямо скажем, непростой. Главные заводилы – Ирина Борисовна и Катя. Дамы в теле, обеим за сорок, любят поучать. Мы обедаем в общей кухоньке, и почти каждый мой обед становится предметом обсуждений. Я часто приношу из дома то, что от ужина осталось: макароны с тушёнкой, гречку с подливкой, тушёную капусту.

– Ой, Вер, ну что ты опять эту бурду ешь? – начинала Ирина, закатывая глаза и поправляя блузку.

Катя подхватывала:

– И не говори, от такой еды кожа портится и целлюлит появляется. Купи себе уже нормальные продукты, зарплату-то платят.

Поначалу я молча улыбалась и кивала. Все-таки они старше, опытнее, и в отделе свой уклад. Но день за днём слушать про «собачью еду» в моём контейнере, когда у самих на тарелке бутерброд с жирной колбасой в палец толщиной, было выше моих сил. Особенно их заботили мои макароны – видимо, самый лёгкий повод для насмешек.

Две недели назад захожу на кухню, ставлю контейнер с перловкой и куриной подливкой в микроволновку. Ирина тут как тут:

– Ну и кашка, Вера. Себе такое позволять в нашем возрасте – себя не уважать. Ты бы хоть овощей свежих настрогала, что ли. А то смотреть страшно, честное слово.

Катя закивала и добавила, улыбаясь:

– И не лень тебе стоять и глотать эту клейкую массу? Я б даже ложку в руки не взяла.

Я спокойно повернулась к ним, достала свою тарелку и очень ровным голосом произнесла:

– Девочки, спасибо, конечно, за заботу. Но вы бы сначала о своём питании подумали, прежде чем в мой контейнер лезть. У вас обеих последний раз талия видна была, наверное, курсе на третьем института. Не надо мне советовать, что полезно, когда ваши перекусы состоят из булок и пирожных под видом «чаепития».

Повисла тишина. Они побагровели и вышли. А я села и спокойно доела свою перловку.

Неделю со мной не разговаривали, только демонстративно шушукались за спиной. А позавчера ко мне подошла Оля, наш кадровик, и тихо предупредила: дамы настрочили докладную записку на моё имя с жалобами на якобы постоянные ошибки в отчётах и «недоброжелательную атмосферу». Собирались просить лишить меня ежемесячной премии.

Я не стала ждать. Вчера записалась на приём к директору и спокойно всё изложила. Без истерик, просто описала ситуацию: про травлю из-за еды, про личное, про попытку свести счёты через бумажки. Директор, мужчина прямой, молча выслушал и пообещал разобраться. А сегодня утром стало известно, что нашу премию урезали ровно на четверть – но не мне, а Ирине Борисовне и Кате, за «неэтичное поведение и нарушение рабочего климата».

Я не злорадствую. Но поняла одно: иногда стоит просто один раз спокойно поставить зарвавшихся советчиков на место, а не терпеть месяцами.

А как вы справляетесь с непрошеными советами на работе? Стоит молчать ради спокойствия или сразу говорить в лоб?