– Она теперь и моя дочь, – новый муж решил, что моя родная девочка должна его обслуживать

Вляпалась. По-другому и не скажешь. Мой первый брак с Димой закончился, едва Нике исполнилось четыре. Мы были вместе пять лет, и до родов всё выглядело прилично. Но когда появился ребенок, Дима словно испарился из нашей жизни, оставаясь при этом в квартире.

Он искренне не понимал, почему я прошу денег на памперсы, если «ты же сидишь дома, куда тратить». Обижался, что у меня вечно нет сил на романтику, хотя за день я даже присесть не успевала.

Развод стал освобождением. Родители выручили, Ника пошла в сад, потом в школу. Мужчины появлялись, но я сразу видела: очередной большой мальчик, которого надо обслуживать.

Серьёзно впускать кого-то в нашу с дочкой жизнь я боялась. Пока не встретила Антона. Он отличался от всех. Спокойный, основательный. При первой же встрече у меня дома заметил перекошенную дверцу шкафа и молча выправил её отвёрткой, даже не спрашивая. Вот он, настоящий, надёжный. Никаких пустых слов. Встречались мы почти год, и я поверила, что нашла партнёра.

Поженились, и почти сразу начался сюр. Антон стал требовать от Ники беспрекословного подчинения. Не просил — приказывал.

Первый звоночек случился за ужином. Он протянул ей свою тарелку: «Поставь в посудомойку, чего сидишь». Дочь удивилась: «Антон, у Вас есть ноги». Он побагровел. Я попыталась сгладить.

Дальше — больше. Он всерьёз считал, что раз мы стали семьёй, то обязанность тринадцатилетнего подростка — подавать ему халат, искать пульт и бегать в магазин. «Она теперь моя дочь, я устанавливаю правила», — заявил он, когда я заступалась.

Меня разрывает на части. Я вдруг поняла, что вышла замуж не за опору, а за надзирателя. Ника теперь смотрит на меня с горьким упрёком, запирается в комнате, а Антон дуется, обвиняя меня в мягкотелости.

Я снова чувствую себя загнанной лошадью, только теперь не от стирки, а от вечного страха, что эти двое сцепятся всерьёз. Теперь дома висит напряжение, и я не знаю, как всё исправить.

Каждый вечер боюсь, что за столом вспыхнет очередная ссора. Антон цепляется к мелочам: не так посмотрела, не сразу ответила. Ника демонстративно надевает наушники и уходит к себе, хлопая дверью.

Иногда мне кажется, что я предала дочь. И страшно признаться даже себе самой — кажется, я снова ошиблась.