- Он должен быть не хуже всех, - родители сами вызвались воспитывать моего ребенка, а с меня тянут на него невероятные суммы

С отцом своего сына Вовы я рассталась, когда мальчику было только 2 года. В то время я училась в университете и подрабатывала. И я никак не могла тянуть аренду жилья.

Мы с сыном переехали к родителям, а мой бывший супруг растворился, оборвал все связи с друзьями. Алименты взыскать с него я так и не смогла.

Мама и папа помогали мне, давали денег, сидели с внуком. Я была им благодарна за все, что они делали в то время для нас. Да, чего-то не хватало, но я не требовала сверхъестественного от близких.

Когда я окончила учебу и вышла на полный день на работу. Я стала отдавать матери почти все свои деньги. Оставшиеся копейки я тратила на себя и сына.

- Если не можешь сама о себе позаботиться, то живи по нашим правилам, - говорилось мне.

Свою серьезность мама и папа показали мне быстро. Родители возили на море только Вову. Я же должна была сама накопить на свой отдых. Но с таким раскладом, что всеми деньгами распоряжалась мама, у меня не получалось этого сделать.

Со Степой я познакомилась, когда Вове было 7 лет. Мы год встречались, а потом избранник предложил мне поехать на море. И тут возникли проблемы.

- А почему ты ребенка не берешь с собой? – спросила мама.

- Потому что в следующем месяце он с вами поедет отдыхать. А меня мужчина пригласил, с которым у нас серьезные отношения.

После отпуска Степа предложил мне переехать к нему. Я понимала, что дело идет к свадьбе. И я не была против стать женой этого мужчины. Я знала, что он раньше был женат, что у него ребенок от первого брака имеется. Меня это не смущало. И его не волновало, что у меня есть Вова. Степа даже предлагал его с нами поселить. И  это подкупило меня. Но только родители были против.

- У твоего Степы однушка! – кричала мама. – Нечего с чужим мужиком в одной комнате делать ребенку. Ты к Вове приходи, занимайся им. А жить он будет у нас, потому что здесь рядом школа, друзья его. Не надо дергать ребенка.

Я вынуждена была смириться, что мои родители воспитывали Вову. Со временем эта тенденция усилилась. Я стала для мальчика чужим человеком.

Сын называл меня то по имени, то мамой. Я не знала даже, как на это реагировать.

- Он так привык, – говорила мама мне. – Потом поймет, кто ты ему, будет мамой называть.

Мама требовала от меня только деньги. И я оплачивала Вове репетиторов, подарки, одежду. Я платила не алименты в размере четверти зарплаты. Я отдавала все, что зарабатывала. Благо, что Степа у меня понимающий, не упрекал меня этим.

- Накопим мы на двушку с моего дохода, - говорил муж.

Мы хотели купить большую квартиру, копили на нее. Но только расходов с каждым годом становилось все больше. В итоге мы решили не покупать большее жилье.

- Мы общих детей все равно не планируем, - сказал Степа. – Нам и в однушке места хватит. Твои же родители Вову не хотят отдавать?

Да, они не хотели отдавать ребенка. Мама с каждым разом все громче об этом кричала. А с недавних пор она стала вымогать чрезмерно дорогие подарки для сына.

- Он должен быть не хуже всех! – кричала мама. – Покупай ему новый телефон! У его одноклассников давно уже свежие модели, которыми они друг перед другом хвастаются.

И я купила Вове смартфон, но он скривился. Он, видишь ли, айфон хотел, а не ту модель, что я купила ему.

Странно, но дочь мужа такому же телефону обрадовалась. Видимо, она не избалованная матерью.

Я решила, что буду платить только алименты на Вову, потому что дальше будет хуже. Мои родители позволили ему перейти грань, а теперь еще и потакают ему во всем.

- Сама виновата, - говорят мама и папа. – Ты сына не забрала, поэтому на себя обижайся.

А кто мне отдавал его? Мне же мама сама не дала его забрать. Она мне говорила. Про однокомнатную квартиру, про нехватку места в ней, еще про что-то. Перечислять бесконечно можно. И теперь виноватой осталась я.

Я решила, что пойду в опеку, в суд, куда угодно, но сына заберу. Не будет ребенок жить с бабушкой и дедушкой, которые на него очень плохо влияют.

Родителей я уже предупредила о своих намерениях. Но они не верят в то, что я говорю серьезно. А я намерена доказать им, что шутки закончились.