- Не остановлюсь, пока квартиру не отдадите, - невестка уже 4 ребенка ждет, думает, что разжалобит меня и мое жилье получит

Мой сын Кирилл женился 8 лет назад. У них с Евой не было своего жилья, поэтому мы с мужем пустили их к себе в двушку.

Да, было неудобно. Пришлось освободить молодой семье одну комнату. Наша же дочь-подросток перебралась к нам в спальню. Там мы ей кровать поставили.

Через полгода Ева забеременела. И с тех пор началось нечто невероятное. Она и Кирилл стали просить освободить им всю квартиру! У них же ребенок будет.

- Я буду в декрете, поэтому ипотеку мы не сможем платить, - сказала Ева. – А вы еще вполне можете купить себе что-то, выплатить успеть.

Мы на такие условия не подписывались. И Еве было сказано, что так, как она говорит, не будет. Я понимаю, что уже тогда нужно было выгонять молодых и не искать никаких компромиссов. Но мне сына было жалко. Все-таки родная кровь.

На первоначальный взнос по ипотеке за однушку мы сыну денег дали. И дети взяли в новостройке квартиру, переехали туда.

Работал на тот момент уже только Кирилл. С его зарплаты платились ежемесячные платежи. Ева же сидела дома.

- Так шумно тут, - все жаловалась она. – Все ремонты делают.

Конечно, люди делают ремонты. Они же только переехали. И Еве это я объясняла. Но сноха и слушать ничего не хотела, все возмущалась.

С рождением Паши все изменилось в худшую сторону. Ева стала жаловаться, что ее малышу все мешают спать.

Она сначала писала в домовой чат, просила всех соблюдать тишину. И не важно, что ремонтные работы люди проводили исключительно днем.

Потом невестка стала вызывать полицию. Сотрудники уже не хотели ехать на эти вызовы, потому что понимали, что там очередной бред.

Потом не только из-за шума Ева писала заявления. Ей не нравилось, как на нее посмотрели, что ей сказали.

Когда Паше было 1,5 года, Ева забеременела во второй раз. И тогда снова возобновились разговоры про квартиру.

Кирилл приходил к нам, просил поменяться с нами жильем. Но мы не уступали ему, говорили, что на свои квадратные метры он сам должен заработать. Мы же и так ему помогли с первоначальным взносом.

Невестка и сын обиделись на нас, грозили даже, что с внуками мы не будем видеться. Но не сильно мы испугались: нас бы все равно позвали на помощь, когда она потребовалась. Так и вышло потом.

С появлением Максима жалобы на соседей от Евы стали еще более частыми. Там весь дом уже от моей невестки вешался. Но никто и ничего сделать не мог.

А когда Максиму был год, Ева забеременела в третий раз. И тут Кирилл стал настойчиво требовать уступить им нашу квартиру.

- У меня там доля есть, - говорил он. – Если не пойдете на мои условия, то я сдам свою часть каким-то асоциальным элементам. Или же продам ее каким-нибудь цыганам. Посмотрим, как вы тогда запоете.

И цену за свою долю Кирилл такую заломил, что волосы на голове дыбом встали. Мы нервничали какое-то время, метались. Но все же мы решили на уступки не идти. Иначе потом сын еще дальше зайдет. И он так и не реализовал свой план.

С появлением третьего малыша у детей в однушке стало совсем тесно. Постоянно Ева и Кирилл жаловались на неудобства, но при этом они не спешили ничего менять, расширяться как-то.

Я предполагала, что дело в деньгах, ведь работает один Кирилл. Но оказалось все куда интереснее. Невестка, без конца рожая, хотела надавить на меня и вынудить меня все же пойти на их с сыном условия. Она об этом без стеснения прямо сказала!

- Не остановлюсь, пока квартиру не отдадите, - заявила Ева. – И четвертый ребенок – это далеко не предел в нашем случае.

А через полтора месяца я узнала, что она 4 ребенка ждет! В какие ворота это вообще лезет? Чем она думает?

Я об этом у сына спросила. И он раскрыл мне их со снохой планы.

- Или вы сдадитесь, или государство квартиру даст нам, - сказал Кирилл.

Не так мы сына воспитывали. Мы учили его, что нужно на себя полагаться, рассчитывать на свои силы. А он готов всеми манипулировать, чтобы не работать и получать все на халяву.

- Надо вообще оборвать с ними все контакты, - сказал на днях муж. – Пусть сами выкручиваются.

Я уже сама склоняюсь к этому. Другого выхода из положения я не вижу. Нас же так и будут продолжать доить, если мы промолчим и сдадимся.