Наша дочка назвала мужа «вредным дядькой», а он решил, что это я её учу так говорить

Раньше я проектировала интерьеры, ездила по объектам, спорила с заказчиками. Теперь мой офис — кухня, а график подстраивается под звонок из сада: «Заберите, температура поднялась». Муж, Сергей, работает в крупной фирме, его график ненормированный, поэтому выбор был очевиден. Я взяла на себя удаленную верстку сайтов, чтобы всегда быть на подхвате. Доход, конечно, стал «плавающим», но зато я сама решаю, когда взять выходной.

Поначалу мы радовались такой гибкости. А потом Сережа начал замечать детали. То я, значит, суп пересолила, то в прихожей пыль видна. Он приходит поздно, уставший, а я, по его мнению, «сижу в интернете» и за домом не слежу.

Неделю назад дочка, шестилетняя Алиса, назвала его «вредным дядькой» за то, что он отругал её за разбросанные карандаши. Сережа взорвался:
– Это ты ей внушаешь? Или в саду теперь такому учат? Я ради семьи вкалываю, а дома меня никчемным выставляют!
Хотя садик мы выбирали вместе.

Он редко берется за домашние дела, а если меняет перегоревшую лампочку или выносит пакет с мусором, это событие федерального масштаба. Я должна восхититься, накормить особенным ужином и позвонить его маме, чтобы она порадовалась, какой у неё сын-герой. Если я этого не делаю, он молчит. Может ходить по дому с грустным лицом три дня, делая вид, что меня не существует.

Вчера Алиса, увидев, что он снова игнорирует меня за завтраком, подошла ко мне и шепнула:
– Мама, ну скажи ему что-нибудь хорошее. Может, он тогда перестанет злиться и посмотрит со мной мультик?
Ей всего шесть, а она уже учится управлять его настроением, чтобы получить немного внимания.

Смотрю, как он спит на диване в выходной, и чувствую пустоту. Вспоминаю, как десять лет назад он тащил меня за руку по набережной, кричал, что я его муза, и целовал на глазах у прохожих. А теперь, похоже, я превратилась для него просто в универсального солдата: и няня, и уборщица, и боксерская груша. Мне казалось, мы строим семью, но я что-то перепутала — кажется, я просто стала ему удобной площадкой для жизни.