- Напиши на бумажке, - мой брат не желает слышать свою семью, требует общаться с ним официально даже по быту

Со своим родным братом Матвеем я была дружна, когда мы были маленькими. Он был старше меня, помогал мне во всем.

 С уроками я могла к нему подойти, если что-то не было понятно. И он терпеливо мне все объяснял, не орал на меня никогда.

- Характером он только в своего отца пошел, - негодовала мама. – Нелегко ему придется по жизни.

Я не думала тогда, что с братом у меня могут испортиться отношения. Мне он казался нормальным и адекватным человеком.

Но тут мне пришлось вспомнить слова мамы. Она и сама вернулась к ним, стала все чаще повторять, что у моего брата характер – не сахар.

Сейчас я разведена, одна воспитываю сына. Я справляюсь со всем сама, но порой все же мне помощь требуется. И за ней я иду к Матвею.

Брат женат, у него с Ульяной растет дочка. Даше 16 лет, в следующем году она окончит школу, будет решать, куда дальше идти.

Несколько лет назад Ульяна стала бить тревогу. Она пришла ком не, стала рассказывать, как ведет себя Матвей.

- Он от Даши требует какой-то безупречной четкости, точности, - рассказывала невестка. – Она, как и любой человек, может забыть что-то, прослушать нужную информацию на уроках. А иногда она спланировать свои выходные не может, не знает, что хочет делать. Для ребенка это нормально, даже для взрослого. Но Матвей считает, что Даша просто ленится, что она не хочет собраться.

Ульяне не нравилось, что Матвей давил на Дашу, держал ее в каком-то напряжении. Но я оправдывала это тем, что он хочет воспитать в девочке дисциплинированность.

Невестка поначалу разделяла это мнение, соглашалась со мной, когда я все это озвучивала. Я и сама в это все верила.

Но потом маме мне стала рассказывать, что Матвей ее стал пробрасывать. Она говорила, что  к нему нельзя так просто обратиться.

- Он просит все писать ему, - говорила мама. – Не хочет он слушать мои просьбы и выполнять их. А я о мелочи прошу и не так часто. Ты же сама это знаешь.

Мама лишний раз старалась никого не напрягать. Я это знала. Но и после ее слов я плохо про брата старалась не думать. Я жила своей жизнь, сама свои вопросы все решала.

А тем временем Ульяна стала чаще приходить ко мне и жаловаться на Матвея. Он не воспринимал то, что она ему говорила.

- Матвей как-то раз даже прямо сказал мне, что не слушает меня, - сказала невестка. – У него, как он выразился, есть более серьезные дела и поводы для размышлений.

Матвей на ответственной должности работал. У него серьезная работа была, загруженность была очень высокой.

- Даше больше всех достается, - рассказывала мне невестка. – Она на юридический факультет думает поступать, готовиться к ЕГЭ. Матвей же отчитывает ее за то, что она ничего не делает. Он говорит, что не знает о планах дочери, потому что они только на словах. Ему надо, чтобы она план в письменном виде составила ему.

Это уже не смешно было. Я понимала, что племянница страдает из-за такого отношения отца. И я решила с братом поговорить, пошла к ним в гости.

Ульяна открыла мне деверь. Была невестка расстроенной. А пока я снимала куртку, я услышала, как Матвей с Дашей разговаривает.

- На бумажке напиши! – кричал он на девочку. – Так и я, и ты наглядно будем видеть, что ты хочешь. А ты, считай, не сказала мне ничего о своих планах на учебу, пока не отразила это на бумаге.

Я не стала медлить, пошла в комнату, где брат говорил со своей дочкой, попросила его замолчать и со мной поговорить.

- Нельзя так с ребенком, - сказала я. – Надо слушать человека, запоминать, что он говорит. Тогда Даша к тебе тянуться будет, открытой более станет.

Матвей только посмеялся, а потом заметил, что Даша только с Ульяной что-то в последнее время обсуждать стала, что его она ни во что не ставит.

Я попыталась объяснить брату, что причина в нем, в его отношении к дочери, к ее словам, проблемам.

- Проблемам? – стал смеяться Матвей. – Она их придумывает и из пальца высасывает!

В брате я разочаровалась окончательно. Как я могла не замечать такую гнилую его натуру? Не представляю даже, как дальше общаться с Матвеем.

Маме я рассказала об увиденном. И она вообще в ужас пришла, сказала, что будет говорить со своим сыном.

Только сомневаюсь я, что это поможет как-то. Не изменится Матвей уже никогда.