- А тебе трудно? - соседка, зная, что я - педиатр, постоянно просит ее ребенка посмотреть

Своя квартира у меня появилась пару лет назад. Мне тогда дедушка подарил ее, а ремонт я уже сама в ней делала.

К тому времени я работала уже. Была я врачом-педиатром в детской поликлинике, но не в той, к которой был прикреплен дом, в котором я поселилась. Я в другой район ездила на работу.

С соседями я познакомилась довольно быстро. Как-то довелось мне то во дворе с кем-то разговаривать, то в магазин один и тот же идти с теми, кто живет в моем подъезде.

Я не говорила до последнего, кем я работаю. Но однажды ситуация так сложилась, что мне пришлось выдать эту информацию.

Я встретила около подъезда Жанну. Она ждала «скорую», которую ребенку своему вызвала. А врачей все не было.

- Он так плохо себя чувствует, едва ли не сознание теряет. Я уже извелась вся.

Я и сказала, что работаю педиатром, предложила посмотреть ее малыша, помощь, по возможности, оказать ему.

Жанна была рада безмерно. Я пошла с ней в ее квартиру, ребенка осмотрела, дала рекомендации, помогла, чем смогла. Малышу стало легче. Потом уже «скорая» приехала, поэтому я смогла уйти.

Жанна на следующий день мне пирог принесла, поблагодарила меня. И после того случая она не приходила ко мне и не задавала вопросов по поводу ребенка и его здоровья. Приличным и воспитанным человеком она оказалась.

Не повезло мне с другой соседкой. У Веры вообще не было представления о правилах приличия. Она, когда от Жанны узнала, кем я работаю, тут же помчалась ко мне.

- У меня по поводу прививок есть вопросы, - сказала она. – Вы бы посоветовали делать некоторые из них или отказаться лучше?

Потом Вера мне стала перечислять прививки, которые интересуют ее. Я дала всю информацию, которую могла, а также посоветовала соседке еще раз обсудить все со своим участковым педиатром.

- Он ведет Вашего ребенка, поэтому лучше его знает. Там и примите окончательное решение.

Вера ушла, но в скором времени она опять о себе напомнила. Она увидела на спине у сына пятнышко. И ей нужно было убедиться, что там ничего серьезного.

- Я нервничаю, - сказала она. – Может, Вы глянете?

Я спустилась на этаж ниже, зашла к Вере в квартиру. Ее ребенка я осмотрела. Там просто раздражение на коже было от чего-то.

- Сможет, на порошок стиральный реакция такая, - сказала я. – Поменяйте его, может.

Вера тут же вспомнила, что новый порошок как раз использовала. Она поблагодарила меня, после чего я ушла.

А потом началось бесконечное дерганье меня. Вера по любому поводу, серьезному и не очень, меня звала к себе, просила на ее ребенка посмотреть.

- Он не ест ничего с самого утра. Что с ним? Он не жалуется ни на что, говорит, что ничего не болит.

Ребенок у Веры был нормальный, подвижный и активный, беспокойства не выражал. Что ей надо было от него? Малыш не голоден был просто.

- Да, Вы правы были, - сказала Вера мне вечером того дня. – Ближе к ужину у него аппетит проснулся.

Пару раз было так, что у сына Веры поднималась высокая температура. Она в таких случаях сначала за мной шла, а потом уже мы вместе «скорую» вызывали. Будто бы без меня она не могла этого сделать.

- Не открывай ты ей, - сказала мне тетя Ира, которая жила в соседней квартире. – Сколько можно вообще? Я - пенсионерка, но тебя, врача, вообще не беспокою никогда, хоть ты и дать совет можешь когда-то. А она уже обнаглела.

От одной мамы я узнала, что Вера теперь даже не утруждает себя лишний раз и не ведет ребенка к врачу в поликлинику, а ко мне обращается.

- А чего ей в очереди сидеть, если ты под боком? – спросила Наташа. – Ты бы не открывала ей. А то наша педиатр скоро забудет, как выглядят Вера и ее ребенок. Я думаю, что даже если и позвонят Вере из поликлиники, она туда не пойдет, чтобы не тратить время.

Пробовала я не открывать Вере. Она же колотит в дверь тогда, в звонок звонит, не переставая. И это раздражает.

- В полицию обратись, к участковому, - сказала Наташа. – Может, там помогут.

Не помогут. Что я предъявлю? Веера же не вламывается ко мне в квартиру, а в подъезде она может находиться, сколько она хочет.

Все-таки я напрасно вообще кому-то сказала о том, кем работаю. Если бы промолчала, не дала волю своей сердобольности, то и жила бы сейчас спокойно.