– Мы тут теперь жить будем, мамаша, – заявилась ко мне невестка, которой мой сын подарил треть квартиры

В комнату влетела рослая девка в мужских ботинках. За ней с сумками в руках мялся мой сын Денис.

– Ну что, мать, принимай пополнение! – объявила незнакомка, с грохотом опуская на пол старый чемодан.

Я отложила книгу, пытаясь разглядеть гостью сквозь линзы очков. По фото я узнала в ней Светлану, сноху, которую видела лишь на снимках в телефоне сына.

– Здравствуйте. А я вас не ждала… – Я перевела взгляд на Дениса. – Сын, хоть бы предупредил.

– Мам, привет. – Он чмокнул меня в щеку и тут же отступил к жене. – Мы это… решили к тебе перебраться.

– Значит, так, мамаша. Мы тут теперь жить будем. В той комнате детскую сделаем. – Она ткнула пальцем в сторону спальни. – А вы, я так понимаю, на дачу переедете. Там вам самое место – тихо, спокойно, и по лестницам лазить не надо. У вас же нога болит?

Я действительно вторую неделю мучилась с коленом и почти не выходила на улицу.

– Погодите, какая дача? – Я попыталась встать, но резь в суставе заставила меня снова опуститься. – Денис, объясни, что происходит.

Сын переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд на жену и выпалил:

– Мам, у Светы есть сын от первого брака, Егор. Ему осенью в первый класс. В городе школы лучше, чем в посёлке. Мы решили переехать сюда, а тебя на дачу отправить. Ну и прописать надо всех: Свету, Алёнку нашу и Егора.

– А чтобы вопросов не было, Денис свою долю мне подарил, – хмыкнула Светлана, разглядывая книжные полки. – Так что, мать, мы теперь на равных.

– То есть вы пришли и просто выставляете меня из моего же дома? – спросила я.

– А чего тут церемонии разводить? – Светлана дёрнула дверцу. – Освобождайте полки, мамаша. Сегодня же и перевезём.

– Закройте шкаф, – попросила я спокойно. – Во-первых, я вам не мамаша. Во-вторых, у вас только треть квартиры. Остальное принадлежит мне, по завещанию мужа.

– Это ещё что за новости? Ты мне говорил, что квартира твоя! Что подаришь, и никаких проблем!

– Ну да, моя… – Денис побледнел. – Но мамина доля там тоже есть. Я думал, мы договоримся…

– Договоримся? – Светлана засмеялась. – Ладно, поживём – увидим.

Жизнь превратилась в ад. Светлана не убирала, за собой и детьми оставляла посуду, могла расхаживать по дому в халате нараспашку. На каждое моё замечание она отвечала одно и то же:

– Перепишете долю – и поедете на дачу. Чего мучаетесь?

Я обошла всех юристов в городе, но законных способов выселить невестку не нашла. Нога болела всё сильнее, и я уже почти решилась уехать, чтобы сберечь нервы. Но однажды ночью не могла уснуть и вышла на кухню за водой. Светлана разговаривала по телефону.

– Витенька, родной, скоро уже, потерпи. – Голос её звучал ласково. – Засада вышла: квартира не его, а материнская. Но я эту старуху дожму. Как перепишет – выкину обоих. И квартиру, и дачу отберём. А он ещё и алименты на Алёнку платить будет. Что? Да не бойся, тест на отцовство ему в голову не придёт делать, дурачок доверчивый. Люблю тебя, жду.

Я замерла, боясь дышать. Потом тихонько вернулась в комнату. Мне повезло: через пару дней разговор повторился, и я записала его почти полностью.

– Значит, Алёнка не моя? – спросил он севшим голосом. – И всё это время она просто использовала меня?

– Сын, надо что-то делать. Отменяй дарственную, пока не поздно.

Чтобы Светлана ничего не заподозрила, я собрала вещи и уехала на дачу. Денис тайно ходил по адвокатам, заказывал экспертизу ДНК. Алёнка была ему не родной.

Когда всё было готово, Мы приехали в квартиру и сын при мне выложил жене документы. Светлана сначала пыталась всё отрицать, потом кричать, а потом, услышав запись, сникла.

– Собирай вещи, – коротко бросил Денис. – И чтобы завтра тебя здесь не было.

Через неделю квартира опустела.

– Ты как, сын? – спросила я.

– Не знаю, мам. К Егору я привык. И к Алёнке.

Я погладила его по голове, как в детстве.

– Ничего, переживём. Главное, что правда открылась. Не всегда же попадаются такие, как она.