Муж пожаловался свекрови, что я его не кормлю – а не надо было ставить глупые условия и слушать советы мамочки

Я выключила воду на кухне и прислушалась. Тишина. Значит, успела до его прихода. Ключ в замке провернулся раньше, чем я вытерла руки.

– Опять суп? – Денис заглянул в кастрюлю, даже не поздоровавшись. – Я три часа на морозе, а тут жижа.

– Денег на гуляш не осталось, – спокойно ответила я, нарезая хлеб. – Ты в прошлый раз дал три тысячи, я оплатила счета за свет и купила корм коту.

– Так я же просил не брать на коммуналку с моего «кармана»! – он отодвинул тарелку. – У тебя зарплата есть, ты за что отвечаешь?

– За продукты, за дочку, за кота, и за ту же коммуналку, потому что ты просто перестал её оплачивать. Твоя зарплата идет на алименты старшему и на твои сигареты.

Денис хмыкнул, достал телефон и демонстративно набрал номер. Я знала, кому. Свекровь, Людмила Петровна, всегда была наготове.

– Мам, она меня не кормит. Я вкалываю, а тут пустой холодильник.

Я не стала кричать. Вместо этого спокойно сфотографировала наш пустой холодильник и чек, который он сам бросил на стиральную машину. Отправила свекрови.

– Людмила Петровна, на эти деньги (ровно 3250) я купила всё, что вы видите. И ест это Денис один. Себя и дочь я кормлю сама.

Свекровь перезвонила через минуту, но я сбросила. Денис злобно посмотрел на меня:

– Ты что творишь?

– Это не брак, Вера, – сказала я себе в зеркало позже, смывая тональный крем. – Это бизнес по обслуживанию клиента.

Наша квартира – моя. Двухкомнатная, доставшаяся от бабушки. Денис въехал пять лет назад, и первые два года было хорошо. Потом свекровь начала «добрые» советы: «Чего вы в хрущевке жметесь? Продавайте, я добавлю, купите трешку».

Сначала я не соглашалась. Потом Денис принес договор из агентства.

– Вот, смотри, трешка в ипотеку. Твою продаем – это первый взнос. Платеж смешной.

– А мое предложение? – уточнила я. – Я сдаю эту квартиру, мы берем ипотеку под арендные платежи, копим разницу.

– Ты опять за свое? – Денис скривился. – Это же моя мама помогает, неудобно. Продаем, и всё.

– Я не продаю. Это актив дочери.

– А твоя дочь будет жить с нами, у нее комната будет. А моего Кирюху куда? Он тоже мой сын.

– Твоего сына обеспечиваешь ты. Я свою квартиру не отдам под долевку с твоей мамой.

С того дня Денис будто сорвался с цепи. Деньги начал выдавать порционно, с условием: «Купи то, купи это». Я поставила в комнате дочери маленький холодильник. Для нас двоих. Денис получал ровно ту еду, на которую давал.

Развязка наступила в марте. Денис купил путевку в санаторий для своей матери и заявил, что это подарок.

– Ты потратил наши общие накопления?

– Это мои деньги, Вера.

– Вот и с мамой своей живи, – ответила я, доставая сумки.

Он ушел к матери «отдохнуть от склочной бабы». Я за это время взяла отпуск, отдохнула сама и, пока его не было, замок во входной двери сменила.

Денис вернулся скандалить. Стучал, орал, вызывал полицию. Но я открыла дверь только участковому. На вопрос, прописан ли Денис, я честно сказала: «Нет».

– Это гражданско-правовые отношения, – вздохнул полицейский. – Через суд.

Денис кричал, что я пожалею, что развода не даст. Но я подала заявление мировому судье. На заседание пришла одна. Он не явился, брак расторгли заочно.

Через месяц я узнала, что он вернулся к бывшей жене. Я видела их в супермаркете – они выбирали телевизор в кредит. Свекровь разослала всем родственникам сообщение о том, что я «выставила порядочного человека из-за жадности».

Мы гуляем с дочкой, в руках у нас мороженое и поводок. Мы взяли собаку – лабрадора, о котором я мечтала всегда, но Денис говорил, что «шерсть и дорого». Дочь смеется, пес тянет к луже. В кармане джинсов вибрирует телефон. Смотрю – Денис. Сбрасываю. Второй раз – сбрасываю. На третий блокирую номер.

Теперь мы живем для себя. Это самое дорогое, что у нас есть.