Мой сын в саду сломал руку, а другие родители осудили меня за то, что я не стал жаловаться на воспитательницу

В садик мой Антон ходит уже 3 года. Ему 6, в следующем году он в школе уже учиться будет. И никогда у него не было проблем с поведением в саду или где-то еще,

- Он только подвижный такой, - нередко слышали я и Оля, моя жена, от воспитательницы.

Мы с Антоном разговаривали, объясняли ему, что Виктории Андреевне трудно с таким количеством детей, что нужно слушаться ее, выполнять то, что она просит.

Сын соглашался с нами, но потом все равно мог начать баловаться. Правда, он чего-то вопиющего не делал все равно. Ни разу от воспитательницы такой жалобы не поступало нам с супругой.

В прошлом месяце в саду произошел неприятный инцидент. Мой сын играл с другими мальчиками на улице. Была вторая половина дня.

В один момент мой Антон оступился и упал на асфальт. Он тут же стал плакать, как потом воспитательница рассказала.

- Он пожаловался, что у него рука болела, - говорила Виктория Андреевна. – Я уже звонить Вам хотела, но Вы как раз раньше пришли за ребенком. Вы к врачу отвезите его. Может, там перелом?

Я – травматолог. Я понимал, что перелом там есть. Рука опухла, сын не мог шевелить ею толком, на боль жаловался.

А еще я видел, как нервничает воспитательница. Виктории Андреевне пришлось о случившемся рассказывать мне в присутствии других мам, которые тоже за своими детьми пришли. Их осуждающие взгляды я чувствовал.

- Перестаньте, - поспешил я успокоить воспитательницу. – Нет там никакого перелома. Я – врач, я знаю. Ушиб там и не более того. Но на снимок свозим, чтобы всем было спокойно.

Мы с Антоном после садика сразу же отправились в больницу. Там перелом подтвердили, наложили гипс ему.

Несколько дней сын дома побыл, но потом ему стало откровенно скучно, он начал в садик проситься. И мы повели его в группу.

- Перелом все-таки? – увидела гипс воспитательница, когда мы утром помогали сыну раздеться.

Я подтвердил это, сказал, что все в порядке, что все срастется. Викторию Андреевну я попросил помогать Антону куртку снимать и надевать, раздеваться перед сном, а потом одеваться.

- Конечно-конечно, - сказала воспитательница.

Еще несколько дней Виктория Андреевна с опаской на меня смотрела, будто бы ждала подвоха. Я понимал, что она боится, что я на нее буду жаловаться. И я решил сам эту тему поднять.

- Всякое случается, - сказал я воспитательнице. – Антон с тем же успехом мог упасть и во дворе, когда я с ним гуляю или жена. Что тут такого? Все же обошлось. Такие переломы последствий не имеют, хорошо срастаются.

Я искренне так считал. С кем такого случиться не может? Но вот только мамы, которые слышали весь этот разговор, не поняли такого моего заявления.

- Как Вы можете на тормозах такое спускать? – спросила одна из них. – Воспитательница не досмотрела.

Может, оно и так. Но у человека в группе 25 детей! Как там за каждым уследишь? И сами дети бывают слишком подвижными и не очень аккуратными. Возраст такой у них. Что поделать? А когда им еще бегать и играть?

- Вы понимаете, что завтра с нашими детьми что-нибудь может случиться? – спросила другая мама. – Почему мы не должны привлекать за это воспитательницу?

- Если Вы не принимаете меры, то вы поддерживаете такую халатность, - сказала еще одна мама.

- Как Вам ребенка доверять можно? На Вас самого в опеку пожаловаться. Пусть бы проверили, как Вы свои родительские обязанности выполняете! А то получается, что Вам все равно, что Ваш сын травму серьезную получил, будучи в саду под присмотром педагога.

Тут уже заведующая вошла в раздевалку, где этот диалог шел. И она решила со мной поговорить наедине.

Все было нормально. Галина Сергеевна только поблагодарила меня за то, что я не стал скандал раздувать, а также спросила, нужна ли помощь какая-то. Я сказал, что все в порядке, что мы справляемся. На этом мы и распрощались.

С тех пор в саду родители со мной даже не здороваются. И мою жену все презирать как-то стали. Все мамаши считают, что мы обязаны были скандал раздуть.

Я ни при каком раскладе не буду этого делать. У меня нет претензий к Виктории Андреевне. А тот, у кого они имеются, пусть сам по инстанциям бежит и правду свою рассказывает.