– Могла бы не приходить, раз денег нет, – подруга позвала на свадьбу, а после я услышала ее претензии

– Марина, через три недели я выхожу замуж. Ты будешь моей свидетельницей, договорились? – радостно сообщила подруга по телефону. – Мы подали заявление. Представляешь?

– Поздравляю, – сказала я, улыбаясь. – А кто он?

– Алексей. Тридцать восемь, своя фирма по поставкам. Спокойный, надёжный. И он умеет молчать рядом со мной, понимаешь? Не надо ничего придумывать, просто сидим и молчим. Это так ценно.

Я присела. В голове сразу защёлкал счётчик: платье, туфли, причёска, подарок. Хотела спросить про деньги, но прикусила язык. У самой ситуация была хуже некуда: два месяца назад меня сократили, я перебивалась случайными заказами, а на прошлой неделе сгорел блок питания в старом ноутбуке – единственном рабочем инструменте. Пришлось занять у соседки на покупку.

Вечером мы встретились в парке. Катя пришла с розовыми щеками и листами из свадебного салона.

– Слушай, – сказала она, садясь рядом на лавку. – Ты не думай про подарки. Серьёзно. Мне важно, чтобы ты просто была рядом. И ничего не надо: ни конвертов, ни коробок. Договорились?

Я кивнула. Но внутри заворочалось упрямое: «Не могу же я с пустыми руками».

В итоге я решила связать шарф. Катя любила мягкую пряжу цвета морской волны. Взяла в долг, купила нитки. Получилось неидеально, но с душой.

На свадьбе было человек двадцать. Катя в простом белом платье, Алексей в сером костюме. Я вручила ей свёрток, она развернула, улыбнулась и сказала:

– Ты помнишь мой любимый цвет. Спасибо.

Потом были тосты, танцы, и я почти забыла, что у меня на карте ноль, а дома ждёт недоплаченный кредит.

Через три месяца всё наладилось. Меня взяли на постоянную работу в небольшое издательство, выдали премию за первый проект. Я отдала долг соседке, внесла платеж по кредиту и на остатки купила новый ноутбук. Обычный, рабочий, без наворотов, за сорок тысяч. Старый совсем отказывался работать.

С Катей мы виделись реже. Она переехала, крутилась в новой жизни. Но иногда созванивались. И в один из разговоров она вдруг спросила:

– Слышала, ты ноут купила? Молодец.

– Да, наконец-то. Спасибо.

– А помнишь, на свадьбу ты мне шарфик подарила? – голос её стал другим. Колючим. – А сама, значит, копила на технику.

Я растерялась.

– Кать, тогда у меня не было ничего. Я вязала, потому что не могла позволить себе положить нормальную сумму. Ты же сама просила ничего не дарить.

– Просила, – согласилась она. – Но когда человек потом покупает вещь за сорок тысяч, возникает вопрос: а что, на подругу совсем не нашлось? Можно было и символически что-то. А ты принесла самоделку. Перед его роднёй было неудобно.

Я сжала телефон.

– Кать, ты серьёзно? Ты знала, что я без работы. Я же рассказывала.

– Значит, можно было занять. Или продать что-то. Не приходить, в конце концов. А ты пришла с этим… вязаным.

Я молчала долго. Потом выдохнула:

– Я не узнаю тебя.

– А я тебя, – ответила она и положила трубку.

Вечером я сидела на кухне и смотрела на новый ноутбук. Внутри было пусто и горько. Я открыла чат с Катей, набрала: «Ты правда считаешь, что дружба измеряется деньгами?» – и стёрла. Потом ещё раз. И ещё.

В итоге я просто закрыла приложение. Сытый не помнит, каково это – когда в холодильнике только хлеб. А напоминать об этом – только унижаться. Я погладила холодную крышку ноутбука и подумала: хорошо, что шарф я связала с душой. Хотя бы мне не будет стыдно.