Мне приходится везде заступаться за свекровь, потому что она не может постоять за себя

Мне повезло со свекровью. Ольга Юрьевна – светлый и добрый человек. Она всю жизнь старалась не конфликтовать, решать вопросы спокойно.

Таким же она воспитала моего мужа Захара. Он лишний раз не будет повышать голос, предпочтет проглотить обиду, а не ругаться и стоять на своем до последнего.

Я – полная противоположность этих людей. Нет, я не ругаюсь со всеми подряд, но предпочитаю давать отпор, когда кто-то зарывается.

После свадьбы мы с Захаром решили пожить у его мамы. Свекровь сама предложила к ней перебраться, а я не возражала. С ней у нас прекрасные отношения были.

Я переживала, что на бытовой почве у нас будет разлад, что мы будем ругаться. Но ничего такого и близко не было.

- Делай, как считаешь нужным, - сказала Ольга Юрьевна. – Я не буду давать советов. Ты – взрослый человек, который сам во всем может разобраться. Я и делала все, как знала. Свекровь всегда хвалила мою еду, говорила, что в доме у нее никогда такой чистоты не было. Приятно это слушать было.

За свекровь я была спокойна только первый месяц своего пребывания в ее доме. Потом я поняла, что нужно мне будет помогать ей по полной программе.

Однажды я вернулась с работы и застала в слезах свекровь. Конечно, я тут же стала задавать вопросы. Такое настроение было необычным для Ольги Юрьевны. Она всегда улыбалась, была веселой.

- В магазине рядом с нашим домом мне кассирша нагрубила. Она с самого начала была с недовольным лицом, а потом вообще орать начала.

Оказалось, что свекровь неправильно услышала сумму за покупки, дала меньше денег, чем нужно.

- Она тут же глухой меня обозвала, стала орать, что нужно уши чистить, - говорила свекровь. – И это все при других покупателях. Стыдно было невозможно.

Я успокоила свекровь, посоветовала ей в следующий раз писать жалобу, звать кого-то из администрации магазина. Но только неудобно было ей это делать.

- И кассирше неприятности будут, и людей от работы буду отвлекать ерундой. Кому от этого легче станет?

Я не стала в тот раз ни в чем переубеждать свекровь. Но я поняла, что сама она с такими ситуациями справляться не умеет. Естественно, кассирша та это поняла, решила, что ей все можно.

Следующий поход свекрови в тот магазин закончился теми же слезами. Я уже не выдержала, отправилась сама в магазин. Там я поговорила с той кассиршей, поорала на нее, чтобы ей было понятно. И директора магазина я позвала. Объяснила ему ситуацию.

- Больше эта сотрудница у нас не будет работать, - сказал директор.

Я не видела больше ту кассиршу. В магазине вообще качество обслуживания стало в разы лучше. Не уверена, что это долго продлится, но все же.

Потом была история с управляющей компанией. Свекровь звонила в нее, хотела уточнить один вопрос. Но ей сказали, что нужно лично прийти, потому что по телефону они не решают ничего.

- Сейчас много мошенников развелось, - сказал человек на другом конце провода. - Мы не реагируем на каждый звонок по телефону. И без этого работы хватает.

Мне опять пришлось брать инициативу в свои руки, ругаться с представителями этой компании, объяснять, что пенсионеров, да и вообще никого, нельзя гонять.

- На любой ваш промах буду писать жалобы в прокуратуру, - сказала я сотруднику управляющей компании.

Мои слова серьезно не восприняли, решили, что я блефую, поэтому продолжили игнорировать просьбы Ольги Юрьевны.

Я написала жалобу, как и обещала. После этого все вопросы решились моментально. Свекровь мною восторгалась.

Недавно у Ольги Юрьевны начались серьезные проблемы со здоровьем. И она вынуждена была обращаться в поликлинику.

С ее диагнозом ей вообще полагалась инвалидность. Но только врачи пытались убедить ее в обратном. Конечно, я не осталась в стороне, стала добиваться, чтобы моей свекрови группу оформили.

- Я бы побоялась так действовать, - сказала мне свекровь. – У меня духа не хватило бы.

Я знаю. И поэтому я взяла инициативу в свои руки. Муж меня поддерживал, но на деле не помогал. У него тоже не тот характер.

Я не особо люблю конфликты, но я буду в них вступать, если речь идет о моей семье. Мне важно, чтобы мои близкие жили и получали то, что им полагается.