Мне позвонили из школы и сообщили, что сын отстранен от занятий – поехала разбираться

Звонок раздался, когда я разбирала почту. Женщина официально произнесла: «Вам нужно приехать и забрать сына. Он отстранен от занятий».

Егор, учится в третьем классе, уже полгода ходит в школу сам. Я схватила куртку, на ходу предупредила начальника, что срочно уезжаю. Пока ехала в маршрутке (благо недалеко), в голове проносились ужасы: подрался с кем-то старшим, разбил окно, может, ему самому стало плохо. Влетаю в вестибюль школы. Вахтерша тычет пальцем в сторону лавки.

Вижу, сидит мой Егор. Глаза красные, злые и испуганные одновременно.

– Мам, меня с урока выгнали. Прямо перед всеми. Сказали, что я как бомж пришел.

– В смысле?

– Сказали, что джинсы не того цвета.

Тут из-за двери класса выплыла она – классная руководительница. Лицо каменное. На ней самой была длинная юбка и кофта с блестками, вполне себе нарядная.

– Здравствуйте, – говорю я. – Объясните, пожалуйста, что случилось? Почему ребенок один здесь сидит?

Она посмотрела на меня так, будто я мусор мимо урны выкинула.

– А вы разве не в курсе? У нас с начала года введены требования к одежде. Деловой стиль. Темные тона. Ваш сын пришел в этих... – она брезгливо кивнула на штаны, – в этих синих джинсах. Это неприемлемо. Он отстранен от занятий.

Я посмотрела на Егора. Обычные утепленные джинсы, темно-синие, чистые. На улице плюс пять и сырость.

– Ирина Сергеевна, на улице холодно, – говорю как можно спокойнее. – У нас просто нет других таких же теплых штанов. Он же учиться пришел, а не на подиум. Неужели нельзя было сделать замечание после урока?

– Это вопрос дисциплины, – отрезала она. – Устав школы един для всех. Не нравится – пишите заявление на имя директора. А пока пусть сидит здесь и думает.

Я посмотрела на Егора. Он уставился в пол, ссутулившись так, будто хотел стать невидимым.

– Вы не вправе лишать ребенка уроков. Сейчас же пусть он заходит в класс и садится на свое место. А его одежду, мои родительские обязанности и устав школы мы будем обсуждать после занятий, с директором.

Она опешила, захлопала глазами.

– Вы мне еще будете указывать? Я действую строго по положению!

– А я буду действовать строго по Конституции, – ответила я. – Где сказано, что каждый ребенок имеет право получить образование. И если Егора сейчас не пустят на урок, я расценю это как самоуправство и препятствование получению знаний. Сразу после школы заявлю в прокуратуру. Хотите проверить, кто из нас прав?

Она побелела. Секунду смотрела на меня, потом резко развернулась и ушла в класс, даже дверью хлопнула. Через минуту вышла обратно, бросила Егору: «Заходи уже, хватит на проходе сидеть». И скрылась.

Сын поправил рюкзак и пошел в класс. А я еще постояла в коридоре. И думала о том, как легко взрослые люди, прикрываясь бумажками, могут унизить ребенка. И что самое страшное в школе – это не двойки, а равнодушие, завёрнутое в правила.