– Мешает что-то – купи беруши! – соседка продолжала шуметь после моей просьбы о тишине

Сегодня утром, пока я прыгала со скакалкой, в дверь начали дубасить так, будто её хотели выбить.

– Совесть есть? Я малыша только вложила, а ты тут устроила землетрясение!

– Извини. Но сейчас, вообще-то, не ночь. Детский сон – это твои трудности, – ответила я, ещё не отдышавшись.

Я сняла наушники. Через полчаса у меня начиналась важная видеовстреча, а я вся была мокрая от пота.

– У нас в гостиной люстра шатается! Ты хочешь сказать, что это нормально – скакать как лошадь в жилом доме?!

– Так же нормально, как слушать громкую музыку в обед. Вера, сейчас день. Люди занимаются своими делами. Ты предлагаешь мне замереть в своей квартире? Не дождёшься.

– Ты что, специально? Раньше ты сама приходила и ныла о тишине!

– Приходила. А ты что мне тогда сказала? – я не смогла сдержать усмешку. – Теперь твоя очередь потерпеть.

Вера сузила глаза, её лицо исказила злость. Она резко хлопнула дверью. Я не хотела мстить. Просто жила. Но почему-то на душе стало легко.

Мы соседствуем уже шесть лет. Когда я сюда заселилась, Вера устраивала вечеринки. Родители платили за всё, и она только и делала, что веселилась. Музыка у неё гудела до утра, друзья топали и хохотали. А ещё она решила освоить барабанную установку. Без таланта, но с невероятным упорством.

Я тогда была другой. Хоть и молодая, но чувствовала себя выжатой. Мамы у меня не было с детства. А папа серьёзно заболел. Я ушла с очного отделения, нашла две подработки. Днём – курьером, ночью – дежурной в хостеле.

Спать я могла только между сменами, днём. Эти три-четыре часа были спасением. И именно в это время Вера начинала свои репетиции. Стены тут, как бумага. Я слышала каждый удар по тарелкам. Словно внутри моей головы проходил парад.

Я пыталась просить. Однажды постучала к ней, еле держась на ногах.

– Привет… Не могла бы ты потише? Я с ночной, очень хочу спать…

Она посмотрела недоуменно.

– Ну и что? У меня сейчас свободное время. Мешает что-то – купи беруши.

Это было так обидно. Я сдалась. Пила кофе литрами, дремала в метро. Постоянно болела голова, мир плыл перед глазами. Я перестала следить за собой, дома стал царить хаос. Иногда я засыпала и просыпалась от одного кошмара: что я теряю работу, а папе не на что лечиться.

Потом папа умер. Стало пусто, но наконец-то легко. Я смогла вернуться к учёбе, потом нашла хорошую удалённую работу. Теперь я высыпаюсь. Живу в своём ритме.

А Вера за это время вышла замуж, у неё родился сын. Из её квартиры теперь доносится не музыка, а плач. Кричит ребёнок, кричат они с мужем.

– Хватит в телефоне сидеть! Помоги мне наконец!

– Я целый день на работе, а ты дома одного ребёнка не можешь успокоить!

Я в такие моменты надеваю шумоподавляющие наушники.

У меня всё хорошо. Свободный график, занятия фитнесом. Иногда мы с командой созваниваемся по вечерам, чтобы обсудить проекты. Бывает шумно. Иногда Вера стучит в стену.

– Тише там! – доносится её голос.

Я вижу её редко. Она сильно изменилась. Похудела, глаза всегда уставшие, волосы собраны. Она меня игнорирует.

– Можно и потише веселиться, – бросила она как-то в лифте.

– Мы в многоэтажке живём, Вера. Я ничего не нарушаю. В чём проблема?

– Да ни в чём… – пробормотала она.

После той утренней стычки я попила чай с мятой, села за компьютер. Солнце светило в окно. Я слышала, как внизу, под окнами, скрипели качели и детский голос громко и настойчиво требовал маму.

Я не радовалась её усталости. Просто была счастлива, что это не моя жизнь. Радовалась, что мне больше не надо метаться, не высыпаться и просить о минуте тишины. И, может быть, чуть-чуть тому, что теперь она это поняла.