- Мама придет и заплатит за все, что ты выбрал, - сказала подруга моему сыну, хоть я угощала всегда ее дочек

Мелочной я никогда себя не считала. Меня так воспитывали, что со всеми нужно делиться, что людей нужно угощать, если есть возможность.

Никогда я не жалела о том, что я щедрая. И сына своего я всегда учила быть таким. У меня, похоже, получилось сделать его похожим на саму себя. Вот только в последнее время я об этом жалею.

Моя лучшая подруга показала мне, что мною можно легко пользоваться. А я терпела ее наглость столько времени!

Мы с Лизой учились вместе в институте. И после его окончания мы продолжили общаться. Сейчас мы обе в декретном отпуске.

У меня растет сын. Егору 2,5 года. У Леры две дочки. Свете уже 3 года, а Вере – 1,5. Мы с детьми часто ходим на прогулки. Живем мы в одном районе, поэтому имеем возможность даже каждый день пересекаться.

Все было хорошо поначалу. Но потом у нас появилась традиция, которая переросла в какой-то акт невиданной щедрости, от которого страдает исключительно мой кошелек.

Как-то мы зашли в кафе во время прогулки. И мой сын выбрал себе шоколадку. Естественно, я взяла вкусности не только ему, но и дочкам подруги. Для меня это было в порядке вещей, акцента я на этом не делала.

Я думала, что в следующий раз леера будет покупать на всех вкусняшки или возьмет что-то с собой. Но у подруги такого не было даже в мыслях.

Следующие несколько прогулок прошли по тому же сценарию. Когда мы оказывались у кассы, выяснялось, что Лера или не брала с собой деньги, или кошелек вовсе забыла. Один раз у нее карта заблокирована оказалась.

Оставить детей без того, что они выбрали, я не могла, поэтому сама платила. Я надеялась, что у подруги проснется совесть. Но проснулась в ней только хитрость.

Когда Лера поняла, что переходит все границы, она начала прибегать к другому приему. Ее не оказывалось около кассы и детей, когда нужно было расплачиваться.

- Мне срочно нужно ответить на звонок, - говорила подруга и выходила на улицу.

В итоге платила за все я. Потом же Лера даже не вспоминала о том, что я потратилась, даже «спасибо» не говорила за угощения ее детям. Я молчала, потому что не хотела ссориться.

Я пробовала брать с собой сладости, напиток для сына, чтобы не заходить в кафе или магазин во время прогулки. Но и тут проблема была.

Дети Леры, когда видели, что я даю что-то Егору, тут же обступали его, просили поделиться. А мой сын, поскольку не приучен жадничать, давал то, что у него было.

В итоге моему Егору могло даже не достаться того, что я для него взяла. Все съедали и выпивали дочки подруги.

На прошлой прогулке мы решили пойти в кафе. На улице было холодно, дети замерзли, поэтому им нужно было погреться.

- Мы булочки хотим, - сказали девочки.

А потом Света и Вера выбрали еще кучу всего. Я не горела желанием за это платить. И тогда у меня в голове появился план.

- Мне срочно нужно мужу позвонить, - сказала я подруге, когда мы должны были идти на кассу.

После этого я выскочила на улицу, чтобы поговорить по телефону. Мне казалось, что Лера теперь никуда не денется, что она хоть раз купит что-то моему сыну. Я была готова даже к тому, что она тут же попросит меня вернуть ей деньги. Я бы их отдала, ладно. Я понимаю, что у кого-то могут быть финансовые трудности, но человек об этом молчит.

Лера поступила так, как я вообще не ожидала. Она заплатила за угощения, которые выбрали ее дочки. А вот моего сына она вообще проигнорировала.

Вышла подруга только со своими девочками. Егор же остался в кафе. Я помчалась туда. И увидела я, когда вошла в помещение, что мой мальчик заливается горькими слезами.

- Мама придет и заплатит за все, что ты выбрал, - так сказала Лера моему сыну.

Подруга сама повторила мене эти слова, когда мы с Егором вышли на улицу. Я у нее тогда прямо спросила, что произошло.

- А что такого? Почему я должна тратить на Егора свои деньги? И он такое дорогое все захотел!

А Лерины дочки все дешевое выбирали! Смешно просто! И я ни разу не сказала ничего по этому поводу. Я молча платила и все.

С того дня с Лерой я не общаюсь и на прогулки не хожу. А она и сама меня не приглашает. Конечно, с меня же теперь ничего не получится взять. Толку тогда от меня?