– Кризис у всех, а она бежать собралась! – вспылил директор, когда я увольнялась по собственному желанию

Проработала я в этой конторе четыре года с хвостиком. Торговля оборудованием, должность – ведущий специалист. Сначала всё было живо: и премии квартальные платили, и корпоративы нормальные устраивали. А потом владельцы решили расширяться не в то время и не в том месте, взяли кредиты, и началось унылое падение в яму. Сначала убрали бонусы, потом перестали оплачивать мобильную связь, а в последние полгода задерживали и ту жалкую сумму, что осталась от зарплаты.

Я терпела из инерции и уважения к старому составу. Но когда ушла главбух, с которой мы начинали, я поняла – пора искать новую пристань. Вакансию нашла довольно шустро, условия обсудили, меня ждали. Осталось дело за формальностью: подписать обходной.

Пришла в отдел к своему непосредственному начальнику, Сергею Викторовичу. Он вздохнул, черкнул «не возражаю», но предупредил: «Лиза, тебе теперь к Ильницкому, без его визы приказ не выпустят». Олег Станиславович Ильницкий – наш новый исполнительный директор. За восемь месяцев его работы он удосужился спуститься на наш этаж ровно один раз, когда снимали ролик для инстаграма компании. В лицо меня он, естественно, не знал, хотя моя подпись стояла на каждом втором финансовом поручении.

Захожу в его кабинет. Евроремонт, кожаная мебель, запах дорогого кофе. Кладу листок на стол, объясняю, что по собственному желанию с отработкой согласно договору.

И тут началось представление. Он даже не глянул на текст, а посмотрел на меня так, будто я в его тарелку супа наследила. Схватил заявление, скомкал и запулил куда-то в сторону окна.

– Ты что себе позволяешь? – перешёл он на «ты», даже не моргнув. – Кризис у всех, а она бежать собралась! Небось, уже на другое место пристроилась? Скажи спасибо, что мы вас тут вообще держим. Бегаешь с подружками после работы по торговым центрам, шмотки меряешь, а потом жалуешься, что оклада мало!

Я опешила. С подружками по магазинам я хожу, только когда есть свободные деньги, а их не было месяца три. Но больше всего меня взбесил этот панибратский тон.

– Олег Станиславович, – говорю спокойно, – у нас с вами не та степень знакомства, чтобы переходить на личности. Мои досуговые маршруты – это моё личное время. А вот почему бюджет ушёл на обновление вашего кабинета, когда людям задерживают выплаты, – это уже вопрос не ко мне, а к собственникам.

Он побагровел. Я ожидала нового потока крика, но вместо этого он ткнул пальцем в селектор и рявкнул ассистентке: «Света, зайди!».

Девушка влетела через секунду. Ильницкий молча подобрал с пола и разгладил мой мятый обходной, расписался с каким-то остервенением и швырнул бумагу ей в руки со словами: «В отдел кадров. Быстро. И чтобы духу её здесь не было сегодня».

Я вышла за ассистенткой в коридор. У кадровика, кстати, я позволила себе пару слезинок – не от обиды, а от того, как много сил забирает такое вот отношение. Но зато выдохнула так, будто скинула бетонную плиту.

А через две недели мне написали ещё три девочки из нашего отдела. Интересовались, есть ли места там, куда я устроилась.