Когда муж начал молодиться, взрослая дочь встала на его сторону и обвинила в нашем разладе меня

В гостиной было пусто. Я сидела в своем любимом кресле. Вязаная кофта, домашние штаны — мой привычный наряд. Пряди волос выбивались из заколки. Передо мной стояла Катя, моя дочь. Вид у нее был озабоченный.

– Мам, давай поговорим, – начала она, глядя на меня пристально. – Ты ведь видишь, как все изменилось?

Я подняла на нее глаза.

– Что я должна видеть? Прожили с твоим отцом почти всю жизнь. А теперь ему, выходит, здесь тесно стало.

Катя отрицательно мотнула головой.

– Не тесно. Ему скучно. И ты отказываешься это замечать.

Я поправила очки.

– То, что он теперь слушает громкую музыку в машине? Или что сменил все свои рубашки на эти дутые куртки? Может, дело в том, что он фотографирует каждое свое блюдо?

– Дело не в куртках и не в фотографиях, – голос дочери звучал устало. – Он пытается ловить момент. А ты… ты просто существуешь. И я его в чем-то понимаю.

– Ты понимаешь его?

– Да, – Катя села на край дивана. – Посмотри на себя. Ты словно застыла лет десять назад. Когда ты последний раз покупала себе что-то красивое? Ходила в парикмахерскую? Да просто интересовалась чем-то, кроме работы и телевизора?

Во мне что-то екнуло.

– Так вся моя вина в том, что я не хожу по салонам? А кто стирал, готовил, слушал его рассказы о работе все эти годы? Это ничего не значит?

– Значит, мам. Но этого стало мало. Папа изменился. Он бегает по утрам, читает новые книги, общается с разными людьми. А твой мир сузился до этой квартиры. Ты даже в кино со мной сходить отказываешься.

– Мне и здесь хорошо. Я устаю.

– Все устают. Но одни продолжают идти вперед, а другие останавливаются. Папа пошел вперед, а ты остановилась. Ему стало одиноко.

В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Вошел Сергей, мой муж. В светлой футболке, спортивная сумка через плечо. Он выглядел свежо, будто и не было ему за пятьдесят.

– Опять совещание без меня? – его голос прозвучал легко, почти игриво.

– Мы разговариваем, – пробурчала я.

– Обо мне? – он улыбнулся. – Да я все знаю. Ты считаешь меня эгоистом, Катя пытается тебе что-то объяснить. А правда проста, Лена. Мне надоело быть немым зрителем твоей спячки.

Я почувствовала, как кровь ударила в лицо.

– Моей спячки? А кто все эти годы создавал тебе уют? Кто ждал тебя с работы?

– Я не просил тебя ждать! – его голос впервые зазвучал резко. – Я просил тебя жить со мной! Ездить отдыхать, спорить о книгах, гулять! А ты только вяжешь эти бесконечные носки и смотришь сериалы! Я задыхаюсь в этой благополучной тишине!

Он развернулся и ушел в спальню. Через минуту я услышала звук душа.

Катя смотрела на меня с немым вопросом. Я не могла вымолвить ни слова. В его словах была суть. Я и правда перестала куда-то торопиться. Перестала удивляться.

– Мам, – тихо сказала дочь. – Он не хочет тебя обидеть. Он хочет разбудить.

– А если мне не хочется просыпаться? – спросила я. – Если мне комфортно в этом сне? В этой кофте, в этом кресле?

– Тогда ты потеряешь его, – сказала Катя без упрека.

Сергей ушел через месяц. Снял небольшую квартиру в новом районе. Катя приносила мне новости: он записался в школу танцев, купил велосипед, собрался в поход с новыми друзьями.

Я осталась в нашей тихой квартире. Продолжала работать за компьютером, варила суп на неделю, снова вязала. Однажды нашла фотоальбом. Мы с Сергеем на море. Я в ярком сарафане, смеюсь, загорелая. Он смотрит на меня так, будто я – самое удивительное существо на свете. Это было восемнадцать лет назад.

Я закрыла альбом и подошла к зеркалу. «Хозяйка своей жизни» – вспомнились мне слова дочери. Я не была хозяйкой. Я была тихим, удобным приложением к быту.

На следующий день я поехала в торговый центр. Долго бродила между витрин, трогала ткани, примеряла туфли. В итоге купила только новую помаду. Не розовую, как всегда, а ярко-коралловую.

Дома я накрасила губы и снова посмотрела в зеркало. Лицо не стало моложе. Но в глазах что-то дрогнуло. Словно тлеющий уголек вдруг поймал легкий ветерок.

Это был всего лишь маленький шаг. И я сделала его не для Сергея, не для Кати. Для себя.