Когда дети выросли, муж стал намекать, что я должна еще больше заботиться о нем, забыв про свои интересы

Меня с детства называли семейным фундаментом. В семнадцать лет тяжело заболела моя тётя, у неё не было своих детей. Родители решили, что после выпускного я перееду к ней. Так я и сделала. А после её ухода осталась в этой квартире.

С Виктором нас свела моя мама – он был сыном её подруги. Спокойный, отзывчивый, надёжный. Но если что-то нужно было инициировать – это всегда ложилось на меня. Так и пошло. Появились ребята, я их поднимала, трудилась на работе, а все домашние хлопоты – от ремонта до планирования отпуска – были на мне. Виктор помогал, когда его просили. Мы ухаживали за нашими престарелыми родителями вместе.

Потом дом опустел – дети выпорхнули. Сын в другом городе работает, дочка с семьёй за границей осела. Видимся нечасто, но каждое воскресенье у нас видеозвонок. Эти полчаса смеха с внучкой заряжают на всю неделю.

И где-то пару лет назад я наконец выдохнула. Кажется, всё. Всех вырастила, всех проводила. Мне нет ещё и пятидесяти восьми, Виктору – шестидесяти. Появилось странное, забытое чувство – будто можно просто жить. Я начала смотреть фильмы, стала гулять в парке.

А Виктор будто забеспокоился. Сначала по телефону стал читать мне заметки: то про то, что мужчины умирают раньше, то про женское природное предназначение быть опорой. Потом пошли смешные картинки, где жена на руках качает усталого мужа.

Я не выдержала и спросила прямо:

– Ты что, серьёзно считаешь это смешным? Или тебе не нравится, как мы сейчас живём?

Он отмахивается:

– Да что ты, просто интересные статьи попадаются. Не придумывай.

Но после таких разговоров внутри всё кипит. Неужели ему мало? Сидел за моей спиной тридцать пять лет в квартире, которую я получила, выхаживая тётю. Пил чай, который я заваривала. Ездил на машине, которую я выбирала и на которую зарабатывала.

Мы почти не ругались за всю жизнь. А теперь между нами будто тонкая стена из этих дурацких картинок и статей выросла. Я чувствую, как во мне зреет холодный протест. Будто проснулось что-то, долго спавшее. Я не хочу больше быть фундаментом.

На следующий вечер, когда Виктор после ужина устроился в кресле с телефоном, я подошла и села напротив.

– Виктор, нам нужно серьёзно поговорить. Без шуток и без картинок.

Он оторвался от экрана, удивлённый моим тоном.

– О чём?

– О том, что ты мне регулярно присылаешь. Я всё обдумала.

Он попытался улыбнуться:

– Да брось, это же просто…

– Не просто, – прервала я. – Это посыл. И я его расшифровала. Тебе некомфортно с моим нынешним состоянием. Ты привык, что я несу всё на себе, а ты – мой помощник. А теперь, когда у меня появилось время на себя, ты почувствовал, что твоя роль стала неясной и испугался.

Лицо его стало серьезным.

– Я не это имел в виду…

– Тогда что? – спокойно спросила я. – Объясни словами. Чего ты хочешь? Чтобы я снова взяла на себя абсолютно всё? Отказалась от себя? Чтобы мы вернулись в прежнее состояние?

Он молчал.

– Я прожила с тобой большую жизнь, – продолжила я. – Я строила наш быт, решала проблемы, создавала уют. И я не жалею. Но тот этап закончен. Сейчас моё время. Я не намерена извиняться за то, что дышу полной грудью. И я не намерена брать на себя роль твоей няньки только потому, что тебе так спокойнее. Ты взрослый, здоровый мужчина. Если тебе кажется, что в твоей жизни не хватает смысла – ищи его. Но не в моём тотальном обслуживании.

– Ты что, хочешь развестись? – спросил он.

– Нет. Я хочу уважения к моему личному пространству. Если ты пришлёшь ещё одну такую «шутку», я просто удалю наш общий чат и выйду из него. Буду общаться с тобой только лично. А сейчас я уезжаю на неделю – надо отдохнуть. Даю время подумать.

Когда я вернулась, он встретил меня дома. Квартира была прибрана, на столе стояли мои любимые цветы.

– Я записался в бассейн, – сказал он. – Врач давно советовал. Прости за глупости.

– Хорошо, – кивнула я.

С тех пор ссылки прекратились. Иногда он всё ещё ждёт, когда я скажу, что делать. Но теперь я просто пожимаю плечами: «Решай сам, милый. Я тоже занята». И учусь не проверять, как он справился. Постепенно он учится справляться.