Когда дети поженились, сватья переехала жить ко мне, чтобы освободить для них квартиру

Порядок в жизни держится на привычках. Мои: сериал по вечерам, кофе в шесть утра, книги на полке в строго определенном порядке. Но когда у тебя взрослый сын, рано или поздно приходится учиться гибкости.

Квартира у нас большая, в свое время ее дали моим родителям. Здесь я прожила почти всю жизнь, здесь же вырастила Артема. После того как он женился на Оле, мы решили, что молодым нужно отдельное пространство. А Олина мама, Галина Николаевна, оставалась одна в своей однушке. Мы тогда подумали: чего двум женщинам делить? Поселились вместе, а ребята заняли ее квартиру. Добрососедство наше ничем не подкрепили, все было по-родственному, на честном слове.

Так прошло три года.

Брак, к сожалению, распался. Артем быстро нашел другую девушку, с Олей они разъехались без скандалов и судов. А вот Галина Николаевна из моей квартиры выезжать не спешит. И я ее прекрасно понимаю: ей там, в однушке, одиноко, а тут у нас уют, кухня большая, да и я за три года стала для нее чем-то вроде подруги. Мы вместе смотрим сериалы, ходим за продуктами, обсуждаем новости. Но в глубине души меня гложет ощущение, что я попала в какую-то нелепую ловушку.

Спросить прямо язык не поворачивается. Вроде бы не чужая, да и не родственница уже. Артем то обещает с ней поговорить, то отмахивается: «Мам, у нее же больше никого нет». Но и мне хочется иногда побыть одной, походить по дому в старой футболке, не подбирая каждое слово за завтраком.

Вчера ситуация обострилась. Я возвращалась с работы и столкнулась в коридоре с Галиной Николаевной. Она как раз выходила из ванной с тазиком мокрого белья. 

– Светлана, – говорит, – у меня стиральный порошок закончился, я ваш взяла, вы уж не сердитесь.

– Конечно, Галя, берите, что нужно, – ответила я и тут же добавила, сама не ожидая от себя: – А вы не думали, может, пора вам свою берлогу налаживать? Там ремонт небось надо делать?

Она поставила тазик на пол и посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила ей переехать на Северный полюс.

– Света, а я вам мешаю?

– Нет, что вы, – сдала я назад. – Просто... молодость свою вспомнила. Одиночество оно иногда лечит.

Разговор сошел на нет, но осадок остался. Теперь я чувствую себя не просто неловко, а словно я последняя эгоистка, которая гонит пожилую женщину на мороз.

Сегодня утром я решила действовать иначе. Приготовила завтрак, позвала ее к столу.

– Галя, – сказала я, разливая кофе. – У меня к вам деловое предложение.

– Насчет съезда? – настороженно спросила она.

– Насчет жизни. Я тут подумала, нам обоим тесно в одном графике. Давайте мы с вами отремонтируем вашу однушку. Я помогу с дизайном, вы выберете цвет стен. Сделаем там так красиво, что вы сами захотите туда вернуться. А по выходным будем ходить друг к другу в гости.

Галина Николаевна уставилась на меня. Я думала, обидится, но она вдруг улыбнулась.

– Хитро придумали, – сказала она. – А ведь и правда, чего я тут засиделась? Вам, наверное, внуков уже хочется, а тут я со своим бельем.

– Внуков пока не предвидится, – рассмеялась я. – А вот свою личную жизнь мне хочется. Может, я тоже захочу кого-то привести. Вдвоем-то неудобно.

– Ох, Светка, – она махнула рукой. – Ладно. Давайте ремонтировать.

Мы проговорили до полудня, набросали план, обсудили бюджет. Оказалось, что боялись мы обе одного и того же: потерять не квадратные метры, а человеческое тепло. Просто каждая видела решение по-своему.

Артем, когда узнал, только брови поднял и сказал:

– Мам, ну ты даешь. А я переживал, как вы там.

– А мы сами разобрались, – ответила я.

Теперь по вечерам я снова пью чай одна, если хочу. Но пару раз в неделю звоню в домофон ее подъезда и поднимаюсь на четвертый этаж к Галине Николаевне. У нас даже традиция появилась: смотреть старые фильмы по субботам. Жить одной оказалось непривычно, но правильно. А главное – никто никому ничего не должен, и стены больше не давят.