Из детского сада отправилась с ребенком в травмпункт, но до сих пор не могу добиться справедливости

Сегодня у меня совершенно нет сил. Даже суп разогреть еле заставила себя. Вчера в садике у Леры был праздник для мам. Моя девочка с самого начала выступала как-то вяло, не улыбалась. Я сразу поняла — что-то не так.

После концерта она бросилась ко мне, всхлипывая.
– Голова болит, мама. Здесь.
Лера показала на висок. Оказалось, её толкнула Милана, и она ударилась о край шкафа. Это случилось ещё утром, но мне никто не сообщил. Просто приложили мокрую салфетку и всё.

Я сразу посадила дочку в такси и поехала в травмпункт. На крыльце сада столкнулась с мамой той самой девочки.
– Ваша Милана опять за своё! – не сдержалась я.
– Что вы такое говорите? Она у нас спокойный ребёнок, – женщина сделала большие глаза.
– Спокойный? Моя Лера уже третий раз приходит домой в синяках из-за неё!
Та лишь пожала плечами и быстро ушла.

Воспитатели наши — золото. Но они просто боятся. Родители Миланы каждую мелочь превращают в скандал. Не так завязали бант — звонок куда-то наверх. Сделали замечание за драку — тут же угроза жалобой. Заведующая, Елена Петровна, лишь просит не раскачивать лодку, избегать конфликтов.

В больнице Лере сделали снимок, проверили всё. Диагноз: ушиб. Ничего серьёзного, слава богу. Но просто так оставлять это я не собираюсь.

Эта семья — местные «короли». Папа важный, бабушки носят на руках единственную внучку. Девочка уверена, что ей всё дозволено. И садик, похоже, с этим согласен.

Раз уж мы были в травмпункте, случай зарегистрировали. Сегодня звонила инспектор по делам детей.
– Можем провести профилактическую беседу с семьёй, – сказала она. – Но без официального представления от дошкольного учреждения о систематическом нарушении поведения ребёнка наши возможности ограничены.

А Елена Петровна как раз это представление подписывать отказывается. Боится проблем. Завтра я пойду к ней. Попробую объяснить, что молчанием она только хуже делает. Если все будут бояться, Милана так и не поймёт, где границы.

Я не требую чего-то невозможного. Мне нужно, чтобы агрессию их дочери наконец признали и начали с этим работать все вместе. Чтобы воспитатели могли спокойно делать замечания. Чтобы другие дети, включая мою Леру, не боялись идти в группу.

И я найду способ до них достучаться. Если не через сад, то через другие инстанции. Если не с первого раза, то со второго. Мой ребёнок не будет жертвой вседозволенности.