– Игорь мог найти себе жену получше, более хозяйственную и эффектную, – ответила я свекрови

В то утро все разъехались кто куда: муж с детьми отправился в строительный гипермаркет выбирать детали для нового стеллажа, а меня оставили разбирать антресоли. На самом деле я не возражала – редко выпадает шанс спокойно навести порядок без беготни и шума. Свекровь, Елена Максимовна, гостила у нас вторую неделю и тоже никуда не поехала, сказала, что хочет отдохнуть от суеты.

Я забралась на стремянку и аккуратно вытаскивала коробки со старыми ёлочными игрушками. Внизу стояла Елена Максимовна, командовала процессом и заодно вытирала пыль с крышек.

Мы почти не разговаривали, но атмосфера была нормальной, рабочей. Я полезла в самый дальний угол и достала тяжелый бумажный сверток. Внутри лежали старые, еще советские настенные часы, которые мы убрали после ремонта.

– О, смотрите, это же ваши, из старой квартиры, – сказала я, спускаясь, чтобы отдать находку. – Может, повесим на кухне? Дерево такое теплое.

Свекровь взяла часы, перевернула их циферблатом вниз и провела пальцем по задней стенке.

– Пыли-то сколько, – вздохнула она, демонстративно показав мне палец. – Ты, Лена, вообще смотришь, что отдаешь? Надо было сразу тряпкой пройтись. Впрочем, я не удивляюсь. С твоим отношением к быту это нормально. Игорь, конечно, мог бы найти жену с более практичной жилкой. Я ему всегда говорила: цени порядок в доме.

Я сначала опешила, стоя с этой тряпкой в руке. Внутри что-то привычно сжалось, как бывало и раньше от её замечаний про пересоленный суп или не так расставленные чашки. Но именно сегодня меня вдруг накрыла волна какого-то удивительного спокойствия и усталости одновременно. Видимо, за десять лет брака накопилась критическая масса.

Я не стала оправдываться или спорить. Поставила коробку на пол, вытерла руки и совершенно искренне кивнула.

– Вы абсолютно правы, Елена Максимовна. Игорь мог найти себе жену гораздо более хозяйственную, чем я. Это даже не обсуждается.

Она замерла, видимо, ожидая привычного сопротивления, но я продолжала говорить, спокойно глядя ей в глаза. Я сказала, что он вообще удивительно терпеливый человек. Что при его золотых руках, остром уме и умении ладить с людьми ему, наверное, нужна была другая партия.

Я перечислила все свои недостатки, которые слышала от нее за эти годы: что я слишком много времени трачу на чтение, что я не умею красиво сервировать стол, что я слишком мягкая с детьми и абсолютно не разбираюсь в домашней бухгалтерии. Я добавила, что у Игоря были варианты и получше – более эффектные внешне и более пробивные по жизни.

Я говорила это без тени иронии, очень ровным тоном. Перечисляла, будто мы обсуждали список продуктов в магазине. Где-то на середине моего монолога, когда я упомянула, что у моей школьной подруги Кати гораздо лучше получается планировать семейный бюджет и она бы точно идеально подошла её сыну, я заметила, как Елена Максимовна перестала теребить край кофты. Она просто стояла и смотрела на меня, но смотрела как-то странно, будто видела впервые.

Я замолчала и взяла следующую коробку. Елена Максимовна не произнесла больше ни слова. Она медленно положила часы на диван, прошла в угол комнаты и села в кресло, которое обычно никто не занимает. Взяла с подлокотника старый глянцевый журнал и начала его листать, но я видела, что взгляд у нее абсолютно стеклянный, не фокусируется на страницах.

Через полчаса она поёжилась, сказала, что от окна дует, и укуталась в шерстяную шаль. А еще через час, когда я уже заканчивала уборку, тихо встала и ушла к себе в комнату, сославшись на усталость. До самого вечера она не выходила, и когда приехал Игорь с детьми, я слышала, как она ответила ему из-за двери, что просто хочет полежать.

Я разогрела ужин, накормила детей, и только потом поняла, что в доме впервые за долгое время стоит какая-то особенная, совсем не напряженная тишина.