Хотела обманом женить на себе парня, но ситуацию спасли оливки

Я всегда ненавидела оливки. Даже запах вызывал отвращение. Но именно банка оливок помогла мне понять то, чего я упорно не замечала годами. Кручу в пальцах эту самую банку и думаю: спасибо тебе, тетя Лида, за странный урок.

В детстве меня считали упрямой. Помню, мама принесла с работы итальянские сладости – всех угощала, хвалила. А я один раз попробовала, сморщилась и отказалась наотрез. «Горько», – говорю. Все смеялись: «Какая же горькая, если это молочная нуга?». А мне хоть кол на голове теши. С тех пор к нуге не притрагивалась.

Зато полюбила черный шоколад без сахара. Дома удивлялись: дети обычно такой не едят. А мне именно он и нравился. Никаких компромиссов.

Шли годы. Закончила школу, поступила в универ. Там и встретила Кирилла. Высокий, с вечно растрепанными волосами, играл на бас-гитаре в местной группе и мечтал о большой сцене. Я влюбилась сразу. Он был не такой, как все – яркий, шумный, непредсказуемый.

Мама, узнав о нем, напряглась:

– Вера, ему двадцать три, а он всё музыку играет. Работать когда собирается?

– Мам, он талантливый! Вот увидишь, его группу заметят!

Подруга Катя тоже сомневалась: «Он же ветреный. Вчера с одной, сегодня с тобой». Но я отмахивалась. Мне казалось, я смогу его изменить, доказать, что я особенная.

Два года мы то сходились, то расставались. Он пропадал на репетициях, забывал про договоренности, мог не позвонить неделю. А я сидела у телефона, ревела и снова бежала к нему по первому зову. Устала жутко.

И вот однажды я сорвалась. Пришла к нему и сказала то, чего говорить было нельзя:

– Кирилл, я беременна.

Врала и смотрела ему в глаза. Он побледнел, помолчал минут пять, потом выдавил:

– Ну... тогда надо расписаться, наверное.

Сердце екнуло. Получилось! Он согласился! Вечером я примчалась к маме сияющая:

– Мы женимся!

Мама обняла, но как-то странно посмотрела. А потом приехала тетя Лида. Она у нас психолог, ее на мякине не проведешь. Послушала мои восторженные речи, а потом молча достала из холодильника банку оливок.

– Ешь, – говорит.

– Теть Лид, я не ем оливки. Ты же знаешь.

– А ты через силу. Они полезные.

Я уставилась на нее как на сумасшедшую.

– С какой стати? Я их ненавижу.

– А Кирилла ты через силу жениться заставляешь. Чувствуешь разницу? Себя ломать не хочешь, а другого – запросто.

Я замерла. Тетя Лида села рядом:

– Вер, заставь себя съесть оливку. Прямо сейчас. Не можешь? А почему? Потому что противно, организм не принимает. А человеку ты в душу так же лезешь. Ложь – не фундамент. Проверь его. Скажи правду – и сразу узнаешь, нужна ты ему или нет.

На следующий день я пришла к Кириллу. Коленки дрожали, голос сел. Призналась, что ошиблась, никакой беременности нет. И знаете, что он сделал? Выдохнул с облегчением и рассмеялся.

– Фух, ну ты даешь! Я уж испугался. Ребенок – это вообще не в тему сейчас. И свадьба эта... Слушай, я в субботу в клубе играю, приходи!

Он даже не заметил моего лица. Не спросил, как я себя чувствую, не обнял. Просто обрадовался, что проблема исчезла. В тот момент всё и рухнуло окончательно.

Дома я достала ту самую банку оливок, открыла и съела штук пять. Без хлеба, без ничего. Горькие, противные – но странным образом помогли отрезветь. Я будто поставила точку.

Прошло четыре года. Я вышла замуж. Познакомились с Димой на конференции. Он не музыкант, а инженер-проектировщик. Без безумных увлечений, зато предсказуемый и заботливый. Рядом с ним я впервые почувствовала, что могу быть слабой, а не бороться вечно за чье-то внимание. Мы растим дочку, строим дом.

А оливки? Я до сих пор их не люблю. Но ту банку доела. Иногда покупаю маленькую баночку, съедаю одну штучку и вспоминаю, какой дурой была.