– До утра во всем подъезде из-за вас воняет! – соседка перегородила мне дорогу и начала предъявлять претензии

Нас разделяла лишь стена, но казалось — целая жизнь. Зинаида Степановна, лет шестидесяти, занимала соседнюю квартиру. Из её жилища никогда не доносилось ни звука телевизора, ни голосов, только тихий скрип паркета под неторопливыми шагами. Мы пересекались в лифте или на площадке, и каждый раз её взгляд будто выискивал во мне изъян. Моё дружелюбное «здравствуйте» тонуло в лаконичном кивке или невнятном бормотании. 

Я ломала голову, в чём моя вина. Может, шумят ребята? Но сыновья, семи и девяти лет, уже давно не малыши, громких игр не устраивали. Или наш пёс? Так он лишь изредка подавал голос, заслышав лифт. Беспокойство росло, превращая каждую встречу в испытание. 

Развязка наступила у лифта. Я вышла с пакетом продуктов, а она, будто поджидала, загородила узкий проход. 

Я замерла, напряжённо соображая, к чему это. Мне тридцать восемь. Ни скандалов, ни шумных посиделок. 

— В чём дело? — даже голос прозвучал неуверенно. 

— Неужели в ваши годы больше занятий нет, кроме как у плиты маячить? Опять сумки набиты провизией! Сейчас, гляжу, мясо да лук. Опять тушить будете? До утра потом этой вонью подъезд пропитан стоит! 

Я онемела от неожиданности. 

— Вы, наверное, ошибаетесь. У нас ничего не подгорает. Если и чувствуете запахи, то явно не наши. 

— Да не о пригорелом речь! О вашей бесконечной стряпне! То борщом, то блинцами, то ещё чем пахнем! Вы в прошлом веке застряли? Нынче все полуфабрикаты берут или еду на дом заказывают! Поужинали салатом — и порядок. Вам, кстати, пару кило сбросить не помешало бы. Я в вашем возрасте весила пятьдесят! — она с гордостью выпрямилась. 

— Салатом мою семью не накормить. У меня двое сыновей, — почему-то сказала я, хотя не обязана была оправдываться. 

— Ох, детки... А мне зачем эти кухонные ароматы терпеть? Будто в столовую коммунальную попала, а не в свой дом вернулась! 

— Это обычные запахи приготовления пищи. Живые люди так живут. 

— Именно что «живут»! А надо бы современно существовать! Вечером воздух свежий, после уборки, хлоркой пахнет, а потом вы со своими щами... Может, выбирать рецепты менее ароматные? — ехидно продолжила она. 

— Нет, — твёрдо ответила я. — Не буду. Прошу извинить. Всего доброго. Кстати, сегодня у нас говядина, тушёная с овощами. Заходите в гости. Хотя вряд ли вам понравится. 

— Наглость! — бросила она мне вслед со злостью. 

В тот вечер мы действительно ели тушёное мясо. А я, разливая суп, вдруг подумала о том, какой безвкусной, лишённой запахов должна быть её одинокая жизнь. С тех пор мы молча проходим мимо.