– Детям полезно поболеть, – говорит золовка и приводит своего заразного ребенка к нам, после чего болеют уже все

Всего пять минут в этой квартире, а мне уже хотелось бежать без оглядки. Моя свекровь сидела в кресле, безмятежно улыбаясь. На ковре рядом копошилась её пятилетняя внучка Алиса, вся покрытая характерными отметинами. 

— У неё что, краснуха? Вы совсем с ума посходили? Я на шестом месяце! 

— Успокойся, Мариночка, — голос Лидии Васильевны звучал слащаво. — Высыпания уже третьи сутки, опасности нет. 

Я сделала шаг назад, к прихожей. 

— Успокоиться? Вы в своём уме? Это угроза для моего малыша! Почему нас не предупредили? 

— Ну, раз уж добрались, оставайтесь, — произнесла моя золовка Вероника, появившись в дверях кухни. — Чай уже завариваю. 

— Если бы я имела хоть малейшее представление, мы бы развернулись у лифта! — я натянула ботинки, не глядя. 

Пальто я надела уже в подъезде. Муж молча последовал за мной. 

Я винила только себя. Я знала об их легкомысленном отношении ко всему, что касается медицины. Помнила, как два года назад Вероника привезла ту же Алису с сильным насморком и температурой. Через сорок восемь часов я свалилась с ангиной, сорвав важный рабочий проект. Мне пришлось вести онлайн-совещание, едва сбив жар. 

— Бывает, — тогда пожала плечами Вероника. — Наверное, у тебя просто защитные силы ослабли. 

Она считала нормой вести кашляющую дочь в развивающий центр, оправдываясь тем, что «все равно все перезаражаются». 

К счастью, тогда я избежала краснухи. Мой Артём появился на свет крепким малышом. Но я дала себе слово оградить его от подобных «сюрпризов». Я солгала о дате выписки из роддома, а первые месяцы пускала в дом только свою сестру. 

— Марина, как здоровье ребёнка? Когда же мы наконец увидимся? — донимала звонками Лидия Васильевна. 

— Педиатр строго-настрого велела избегать контактов, — бормотала я в трубку. — У него пока свои ритмы, мы даже на прогулку осторожно выходим. 

Я выдумывала причины, юлила, ссылалась на свою усталость. Лишь бы не впускать в наш мир вечно простуженную Алису. 

Но Вероника однажды явилась сама. Я машинально открыла дверь, и было уже поздно. Сияющая Алиса, с хриплым кашлем, сразу рванула в сторону детской. 

— Заскочили на минутку! — весело объявила золовка. — Дочка так хотела братика увидеть. Им же общаться нужно! 

Мне хотелось схватить их обеих за шиворот и выпроводить, но я лишь стиснула зубы. 

— Твоя девочка опять нездорова? 

— Пустяки, небольшой кашель. Детям полезно иногда поболеть, иммунитет крепчает, — отмахнулась Вероника. 

Они просидели чуть больше получаса, пока я не объявила, что нам срочно нужно в поликлинику. Но этого хватило. Через два дня у Артёма начался жуткий бронхит с одышкой. Та ночь в больнице стала переломной. Я поняла: мягкость здесь — преступление. 

— Всё, точка, — заявила я мужу утром, глядя на спящего сына в больничной палате. — Никаких внезапных визитов. Никаких больных детей у нашего порога. 

— Но Вероника же родная, — попытался он возразить. 

— Родная? Она — ходячий рассадник заразы. 

Он промолчал. Моя тревога за сына перевешивала всё. 

Но полностью изолироваться не получалось. 

— Мама и Вероника будут завтра в пять, — сообщил муж накануне Дня рождения. — Я спрашивал, всё ли в порядке. Заверили, что да. 

— Мы же договаривались! Никаких сюрпризов! 

— Марина, они семья. Твоя сестра бывает у нас постоянно! Или мои родственники — люди второго сорта? 

Я сглотнула возражение. Решила уступить. Вдруг и правда всё изменилось? 

Увы. Алиса на этот раз не кашляла, но была непривычно тихой и бледной. 

— С ней точно всё хорошо? — спросила я Веронику. 

— Немного вялая с утра, — равнодушно ответила она. — Дала ей витаминку. 

— Вероника, я устала. Каждая ваша встреча — это антибиотики, врачи и бессонные ночи для моего ребёнка. 

— Ой, перестань паниковать! Все через это проходят. Лучше сейчас, чем в школе пропускать уроки, — она улыбнулась. 

Я смотрела на неё, не находя слов. 

— То есть ты сознательно подвергаешь младенца риску, чтобы «закалить»? Это эгоизм, а не забота. 

— Это жизнь, — пожала она плечами. — Ты его в стерильном пузыре не проносишь. 

Праздник был безнадёжно испорчен. А через три дня Артём снова залихорадил. 

После этого я разругалась с золовкой, и пока ее визиты прекратились.