– Давайте мы вам новорожденного на месяц оставим, а сами отдохнем, – предложила свекрови после ее очередного совета

Перед свадьбой Виктор сказал мне: «Алина, имей в виду, моя мама любит, чтобы всё было по её указке. Привыкла командовать». Я только отмахнулась: «Да ладно, Вить, я со своим характером тоже не промах. Договоримся как-нибудь».

Сначала мы жили тихо и счастливо. Я не лезла к свекрови, она – ко мне. Пока не случилась эта глупость с ключами.

Я была в командировке, а Виктор умудрился посеять свои ключи от квартиры. Целый день искал, уже хотел дверь ломать, но они нашлись за комодом. На радостях он сделал дубликат и отнёс матери, чтобы были запасные на подобный случай.

Возвращаюсь я через два дня. Открываю дверь, и меня просто накрывает волной запаха уксуса и хлорки. В ванной всё было залито этой отравой. Я, кашляя, кинулась открывать окна и смывать эту гадость.

Потом заглянула в холодильник и ахнула. Мои банки с соевым соусом, упаковка тофу, приправы для плова – всё было в мусорном ведре. Ящики на кухне перерыты, мои запасы гречки и риса какие-то странные, перемешаны. А в спальне – мама дорогая! Вещи Виктора разложены идеальными стопками, а мои кофты и джинсы просто скинуты на нижнюю полку в кучу.

Тут я всё поняла. Это Маргарита Ивановна «хозяйничала».

Вечером пришёл Виктор. Я ему всё показала. Он позвонил матери.

– Мам, ты зачем к нам приходила?

– А затем, сынок, чтобы порядок навести! У вас же в холодильнике шаром покати! Чем ты питаешься, бедненький?

– А зачем ты всю еду выкинула? – голос у него был усталый.

– А это что за еда? Я такой дряни не знаю, значит, и тебе не нужна! Пусть твоя жена научится сначала суп варить, а потом уже экспериментирует! Я всё лишнее убрала.

– А ванна? Ты зачем её уксусом залила?

– Это чтобы твоя чистоту навела! А то возит своими тряпочками с экологией, а толку ноль. Пусть почувствует, как по-настоящему мыть надо!

– Мам, у нас теперь разводы на ванне, ты её испортила!

– Это не я испортила, а ваша грязь въевшаяся! – отрезала она.

Виктор положил трубку и виновато на меня посмотрел. Но я уже успокоилась.

– Вить, дай мне ключи от их квартиры. Я завтра зайду.

– Алин, ты чего задумала?

– Не бойся. Я не ругаться. Просто покажу, как это выглядит со стороны.

Утром я вместо офиса поехала к ним. Ключом открыла дверь и спокойно, без злости, сделала то же самое. Я не ломала вещи. Просто переложила всю обувь в прихожей по цветам. В шкафу сложила вещи свёкра отдельно, вещи свекрови отдельно, а её кофты положила на нижнюю полку. Нашла гречку и пересыпала её в банку из-под кофе. А в ванной оставила флакон своего жидкого мыла с запахом кокоса.

Вечером Виктору позвонила его мама. Она кричала так, что было слышно даже мне: «Твоя ненормальная! Что она себе позволяет! Перерыла всё! У меня теперь порядок непонятный!». А на заднем плане я отчётливо слышала, как хохотал свёкор.

Ключ от нашей квартиры она отдала на следующий же день. Два года мы редко общались.

Всё изменилось, когда у нас родился Максим. Маргарита Ивановна сама позвонила и попросилась прийти, посмотреть на внука. Виктор, конечно, разрешил.

Вечер прошёл мирно. Она сидела с малышом, сюсюкала, даже мне пару раз улыбнулась. Я уже думала, что лёд тронулся. Но когда я вышла на кухню за водой, услышала, как она воркует над кроваткой:

– А мама твоя что делает? Не пеленает тебя, ручки на свободе... Неправильно это, ох, неправильно...

Я вернулась в комнату и спокойно сказала Виктору:

– Знаешь, дорогой, а ведь твоя мама права. Она лучше знает, как с детьми. Давай-ка мы ей Максимку на месяц оставим? Она же на пенсии, время есть. А мы отдохнём.

Маргарита Ивановна аж подскочила на месте:

– Что ты, что ты, Алиночка! Куда мне с моим давлением! Я ж только советы даю. А нянчить – это ваше дело, материнское. Я лучше пойду уже, поздно ведь.

Она быстро оделась и ушла, даже чай допивать не стала. Виктор закрыл за ней дверь и расхохотался:

– Ну ты даёшь! Она теперь до совершеннолетия внука бояться будет советы давать! Люблю тебя, моя хорошая.

С тех пор Маргарита Ивановна действительно затихла. Мужу она, конечно, мозг продолжает выносить по пустякам, но при мне молчит, как рыба.