Бывший муж наигрался в заботливого отца и теперь хочет вернуть мне ребёнка, которого когда-то забрал

Последние три года я живу одна. Сын Максим остался с отцом после развода. Ему тогда было девять. Я плачу алименты, забираю его по субботам, вожу в бассейн и раз в год куда-нибудь в горы.

Сначала я места себе не находила. Как так — единственный ребенок выбрал папу? Я же его рожала, ночами не спала, а он говорит: хочу жить с отцом.

Причины я понимала. Мой бывший, Олег, был для сына вечным праздником. Никаких запретов, никаких правил. Не хочешь чистить зубы? Ну и ладно. А потом кто его в стоматологию повезет, когда флюс вскочит? Конечно, я. Не нравится суп? Съешь конфету. Замечательно. А гастрит кто лечить будет?

Про уборку вообще молчу. Олег считал, что раз мама дома, пусть мама и убирает. А мама, между прочим, тоже человек и не обязана обслуживать здорового пацана.

Мы развелись, когда Максиму было шесть. Брак трещал по швам, а разногласия в воспитании добили окончательно. На суде Олег потребовал оставить сына с ним. Я думала, это месть. Но когда ребенка спросили, он сказал: с папой. Я не стала воевать. Просто не видела смысла тащить сына против его желания.

За эти годы мы с Максимом выстроили свои границы. У меня дома — мои правила. У отца — его. Меня это устраивало. Я смирилась и начала жить заново.

А недавно Олег заговорил о том, что мальчику нужна материнская забота — забирай его к себе. Оказалось, у него появилась женщина, с которой он хочет строить семью, а ребенок ей мешает.

Я сказала:

— Хочешь, чтобы я забрала Максима? Тогда признайся ему сам, что он тебе стал неудобен. Пусть сын увидит, что папа не ангел. Иначе я буду забирать его только по праздникам, как ты сам требовал в суде.

Я готова взять сына, но воспитывать его рядом с культом отца невозможно. Пусть сначала этот культ разрушит сам Олег. Иначе Максим будет думать, что мама его забрала, а папа ни при чем. А я не хочу быть злодейкой в этой истории.

Я позвонила классной руководительнице Максима и осторожно расспросила, как он ведёт себя в школе. Учительница ответила, что сын стал замкнутым и на переменах чаще всего сидит один у окна. Тогда я поняла, что мальчик уже чувствует перемену, просто боится признаться в этом даже самому себе. Я решила не давить на сына, но повторила Олегу: сначала честный разговор с ребёнком, потом моё согласие.